– Тогда я отвечаю так же прямо, – сказала я. – Да. Я хочу этого. Я понимаю, что вы не будете мягким. Я понимаю, что это риск. И я выбираю.
Я произнесла «выбираю» специально, чтобы это прозвучало как основная мысль. Не просто со мной это случилось, не просто меня внезапно унесло, а я делаю осознанный шаг.
Адам смотрел на меня так, будто решал что-то внутри себя. Не про меня даже. Про него самого. Про то, может ли он позволить этому случиться, не потеряв контроль.
И вот тут я почувствовала странную вещь: на секунду он тоже испугался. Не меня. Ситуации. Того, что, если он сделает шаг, это будет не просто секс и не просто власть. Это будет признание, что я для него не пустое место.
Он не подошёл ближе. Не поцеловал. Не сказал красивых слов. Он сделал то, что делал всегда: действие вместо эмоций.
Адам развернулся, подошёл к двери, открыл её и остановился, не глядя на меня, как будто давал последний шанс не словами, а фактом: дверь открыта, решение твоё.
И только потом бросил коротко:
– Сейчас. Если передумаешь – говори сразу.
Я стояла, чувствуя, как кровь стучит в висках, и понимала: он дал мне то, что умеет давать. Не нежность. Не обещание.
Выбор. И честное предупреждение.
Глава 23. Ночь без любви
Дверь закрылась за нами без щелчка, как закрывают кабинет от чужих глаз. И всё, что было до этого, стало далеко: коридоры, отчёты, чужие шаги, ориентировки, шутки, ставки. Остались мы, и плотное напряжение, в котором чувствовалось почти что зло.
Я стояла, не двигаясь, будто проверяла сама себя: я действительно это делаю. Не потому что меня унесло, не потому что он сказал правильные слова. Он вообще не говорил правильных слов. Он дал предупреждение и выбор. И я шагнула.
Адам не улыбался. Я впервые так ясно увидела: улыбка у него, возможно, вообще не предусмотрена в этом режиме. Его лицо было ровным, холодным, будто он не позволяет себе ни одной мягкой линии. Но руки выдавали больше.
Я смотрела на его кисти, на пальцы, на то, как он снимает часы, как кладёт их на край стола без лишнего звука. Как будто даже металл должен подчиняться тишине. Я видела предплечье, когда рукав снова чуть съехал, и татуировка змеи показалась отчётливее: чёрная голова, изгиб, ощущение предупреждения на коже. Змеиная метка. Опасная. И почему-то именно это цепляло меня сильнее, чем должно.
Он подошёл ближе. Не быстро. Не нежно. Слишком уверенно, чтобы это было лаской, и слишком спокойно, чтобы это было страстью. Это был контроль.
Я почувствовала, как у меня поднимается жар под бронёй одежды, как внутри отзывается тело, и одновременно включается голова: «Сейчас. Ещё раз. Ты выбираешь или тебя ведут?».
Перед самым первым шагом я остановила себя внутри и повторила то, что уже сказала ему словами.
«Это не со мной делают. Это я выбираю».
Я зафиксировала для себя стоп-сигнал. Не красивый, не театральный. Короткое слово, которое я смогу сказать, даже если будет трудно дышать и если голос дрогнет. Я заранее знала: если станет небезопасно или если я почувствую унижение, я скажу его. И он остановится. Я не знала, почему я в это верила, но верила. Возможно, потому что он не обещал нежности, но он уважал рамки, если они обозначены жёстко.
Адам смотрел на меня несколько секунд, как будто тоже проверял: не игра ли это, не истерика ли, не попытка сломать его через секс. Потом он поднял руку и коснулся моей шеи. Не погладил. Просто коснулся, как проверяют пульс.
У меня дрогнули губы от непрошеного желания. Я не отвела взгляд. Я не просила. Я стояла.
Он приблизился ещё, и я почувствовала его дыхание рядом с моим лицом. Не тёплое. Сдержанное. Как будто он не позволяет себе даже выдохнуть слишком много.
Его ладонь сместилась ниже, к воротнику, и он тихо, почти грубо, потянул ткань, заставляя меня поднять подбородок. Это не было больно. Это было приказом.
И я подчинилась не из страха, а из желания. В этом была моя честность.
Я услышала собственное дыхание, и оно звучало слишком громко. Он был тише меня. Это бесило и заводило одновременно.
Когда он поцеловал меня, это тоже было без романтики. Поцелуй напоминал захват: короткий, точный, требовательный. И я ответила так же. Не осторожно. Не робко. Я не хотела быть робкой. Я хотела быть выбранной и выбирающей одновременно.