Выбрать главу

– На каком основании? – спросила я.

– Формально всё красиво, – сказала Майя. – Проверка утечки. Проверка рисков. Они любят лезть туда, где можно найти рычаги. А психологические записи – это рычаги.

Я медленно выдохнула.

– У меня коды, – сказала я. – И никаких фамилий.

– Это правильно, – кивнула Майя. – Но будь готова, что тебя начнут давить. И что начальник… – она сделала паузу, – может потребовать для отдела.

Я поняла, что она не договорила. Под отделом Адам подразумевал личный контроль.

– Спасибо, что предупредила, – сказала я.

Майя посмотрела на меня внимательно.

– Ты держишься? – спросила она сухо, но в этом вопросе было настоящее.

– Я держусь. И я не отдам им то, что разрушит доверие.

– Тогда готовь аргументы, – сказала Майя. – И запри всё так, чтобы даже ты сама не нашла в панике.

Она ушла.

Я осталась одна и посмотрела на сейф. Внутри лежали мои коды, мои узоры, мои попытки удержать отдел от развала. И теперь к этим попыткам тянулись другие руки.

Новые правила были окончательно сформулированы. Я не буду добиваться внимания Адама. Я не буду позволять отделу превращать меня в шоу. Я буду работать через факты, через структуру, через безопасность.

И если внутренние придут за моими материалами, это будет следующая проверка. Не на слабость. На профессию. На то, умею ли я держать границы, когда давление идёт не из коридора, а сверху.

Глава 26. Папка

Про внутреннюю безопасность я узнала не из официального приказа. В отделе такие вещи сначала чувствуют кожей и только потом читают о них в бумагах.

С утра люди были резче. Шутки стали злее. В коридоре говорили тише, но раздражённее, будто каждое слово могло стать уликой против говорящего. Телефоны держали ближе к телу, экран разворачивали от чужих глаз. Даже кофе у автомата пили молча, как лекарство, а не как привычку.

На мгновение – лишь на мгновение – я поймала себя на мысли, что хотела бы вернуться в то время, когда меня встречали ухмылками, подмигиванием и нелепым флиртом. Не то чтобы это было приятно, но как-то человеченее, по своему спокойнее.

Я шла к своему кабинету и ловила обрывки фраз:

– Внутренние уже в управлении.

– Сейчас начнут трясти всех.

– Пусть трясут, лишь бы нашли…

– Да они не ищут, они копают.

Слово «копают» звучало в отделе почти как ругательство. Слишком много людей здесь знало цену проверкам. Внутренняя безопасность не приезжает помочь. Она приезжает, когда подозрение уже внутри, и тогда любой становится потенциальным подозреваемым. Лишний чих, лишний взгляд – повод для беседы. Красные глаза от недосыпа, чрезмерная небритость от лени – повод для допроса с пристрастием. Впрочем, всякая беседа с внутренней безопасностью – это допрос по умолчанию, как бы деликатно его ни называли.

Майя поймала меня у лестницы, когда я поднималась на второй этаж. Не остановила жестом, просто прошла рядом и сказала, не глядя:

– У нас официально подключают внутреннюю безопасность по делу. Сегодня будут вопросы. И у них будет любимое: кто с кем говорит и кто что знает.

– По людям тоже? – спросила я тихо.

– По всем, – ответила Майя. – И по начальнику, если дотянутся.

Она произнесла это спокойно, но я услышала в словах напряжение. Майя редко нервничала вслух. Если она говорит такое, значит, она понимает: дотянуться могут.

– Мои материалы в кодах, – сказала я.

– Молодец, – сухо ответила она. – Но они начнут давить не на бумаги. На тебя.

Она ушла, а я осталась на секунду у окна. Двор был тот же, мокрый, серый. Только воздух в отделе стал другим. Он стал как перед дракой: все понимают, что будет, но никто не знает, в кого полетит первый удар.

В кабинете я закрыла сейф, проверила ключи, и поставила себе внутреннюю установку: сегодня никаких лишних разговоров, никаких «понимаю, как тяжело». Только факты и границы. Эмпатия в такой день может стать крючком. А мне нужно было удержать кабинет как место, где можно говорить, не боясь, что завтра за это придут.

До обеда ко мне зашли двое, оба с одним и тем же: все злые, все на взводе. Один признался, что боится внутренних больше, чем преступника. Не потому что внутренние страшнее физически, просто они ломают изнутри, забирают доверие, а без доверия отдел превращается в набор одиночек.