Я действительно облажался…
— Не трогай их, — не выдержал я.
Безвыходность ситуации давила на меня сильнее, чем я мог себе представить за всю свою жизнь. Я боялся за них. Боялся, что им навредят, что я не успею.
— Умоляй, — ответом мне послужил безразличный приказ. — Может я и подумаю поменять вас местами.
Я крепко сцепил зубы на щеке, кусая ту до крови. Металлический привкус наполнил рот вкусом неизбежности перед самой смертью.
— Умоляю, не трогай их. Взамен убей меня, они ни в чем не повинны, — его слова стучали в висках, а мои пальцы судорожно набирали сообщения Прайсу и остальным о случившемся.
В трубке послышалась усмешка.
— Я бы и так взял тебя вместо них, просто хотелось услышать, как ты умоляешь словно ничтожный пес своего хозяина, — насмехался тот. — Что ж, игра началась, надеюсь, тебе будет достаточно весело, потому что я собираюсь повеселиться.
Его слова дошли до меня не раньше, чем звук пуль из автоматов расстреливающих дом. Я тут же упал на пол стараясь укрыть голову руками. Казалось, что пули летят отовсюду куда только возможно. Еще чуть-чуть и меня зацепят. Но знал, это были лишь хаотичные обстрелы, иначе говоря, манера запугивания, после которой в будущем ждали ответный ход.
Чертова грёбаная игра.
А я лежал на пыльном полу, и лишь надеялся, что сообщение отправленное одному из телохранителей Оливии дошло адресату, и они в безопасности.
Я обещал ей, что уберегу, неужели я солгал?
Глава 20. Саймон/Оливия
⊹──⊱✠⊰──⊹
Саймон
Больно. Чертовски больно. Будто тело прошибло насквозь чем-то невероятно острым.
Я попытался вдохнуть воздух в лёгкие. Получилось тяжело и не сразу. Только спустя некоторое время, когда всё закончилось, я открыл глаза и судорожно закашлял из-за бетонной пыли и известки, которая сыпалась с дырявых от пуль стен.
Поморщившись, я попытался разглядеть обстановку, и первое, что бросилось в глаза, – это приличные дыры в стене, которая защитила меня от неминуемой гибели. Если бы я не упал на пол, прикрывая голову руками, то эти самые дыры были бы уже не в стене, а во мне. Или в моем черепе.
Эмиль не мелочился — стрелял не только из автоматов, но и из чего-то потяжелее. В принципе, мне было абсолютно плевать. Меня бесил сам факт, что он посмел замахнуться на МОЮ семью.
Семья… Эта мысль зазвучала эхом в моей голове, в моем сердце. Моя семья. Он действительно посмел? Ему, бл*ть, не жить.
Мой внутренний демон-зверь, затаившийся до этого где-то в глубине моей искалеченной души, зашевелился и выпустил когти, разминая своё массивное тело и готовясь рвать плоть и дробить кости тех, кто осмелился навредить нашим близким. Всесокрушающим чувством неизбежного отмщения в нём просыпалась ярость — лютая, необузданная злоба, которую мне всегда было легко контролировать. Но не сейчас.
Куски стекла, что минуту назад были окнами, теперь лежали на полу рядом со мной. Я дернулся, когда мой бок прошило уколом боли. Опустив взгляд вниз, я заметил, как на серой футболке расплывалось темное пятно. Кровь. Я задрал ткань и понял, что пуля прошла по касательной, навылет, к счастью, не задев важных органов. Царапина, жить буду. Я получал ранения гораздо хуже, так что мне сказочно повезло, что я так легко отделался.
Черт.
Аккуратно поднявшись на ноги и заметив на журнальном столике какую-то тряпку, я прижал её к ранению и, поморщившись сглотнул вязкую слюну. Я осторожно поднял пистолет с пыльного пола стараясь не создавать лишнего шума на случай, если боевики все еще рядом. В темпе добрался до гаража, до последнего надеясь, что с отцом Оливии все в порядке.
— Гилберт! Гилберт! — позвал я, надеясь найти мужчину или хотя бы… его тело.
Какое-то время мне отвечала лишь удручающая тишина, и сердце пропустило удар. Я представил, как буду смотреть в глаза Оливии, ее матери и Элими, если мои опасения подтвердятся. Но высшие силы пощадили меня — я услышал возню.
— Саймон? О, хвала небесам ты здесь. Что это было? Кто в нас стрелял? — послышался голос из смотровой ямы под машиной, откуда выглядывал Гилберт.
Я выдохнул и на мгновение закрыл глаза от облегчения. Черт… если бы с Гилбертом что-то случилось, я бы не вынес слез Оливии. Ненавижу их. Они — единственное, что может поставить меня на колени и заставить умолять о пощаде.
— Я рад, что вы живы. Как вы там оказались? — спросил я, помогая ему выбраться из ямы.