Волна тепла поднимается из груди растекаясь по всему телу, дыхание перехватывает, а на губах появляется дрожащая улыбка. Пальцы касаются живота, еще плоского, еще обычного, но внутри уже зарождается что-то новое, живое, любимое. Мое. Нет, наше. Наше с Саймоном продолжение. Плод нашей любви и нежности друг к другу. То, ради чего стоило стараться. Радость заполняет мое сердце целиком, такая огромная и всепоглощающая, что почти больно. Она распирает меня изнутри, даря успокоение и надежду на то, что Саймон разделит мои чувства.
В следующее мгновение меня осенило, и я потянулась к телефону, чтобы набрать номер Саймона. Я сжимала телефон так, будто от этого зависела судьба гребанного мира. Или вселенной. Сердце билось в моей груди, разгоняя по венам тревогу, смешанную с надеждой. Гулкие стуки сердца отбивали ритм в горле, и я сделала пару глубоких вдохов, чтобы унять рвущееся волнение.
И в мгновение я поняла — мне страшно.
Собрав всю свою волю в кулак, я набрала номер, и с каждым гудком мои пальцы становились холоднее льда. А потом — голос. Родной, хрипловатый, немного усталый, но всё такой же дорогой. Я судорожно вдохнула в лёгкие воздух, будто перед прыжком в бездну. Но мою попытку прервал настойчивый, и почему-то взволнованный голос Саймона:
— Оливия? Вы в порядке? — взволнованно спросили на той стороне, затем на линии последовало какой-то копошение.
В душе все расцветало, а за спиной словно крылья раскрылись.
— Да, все отлично. Милый, мне нужно тебе кое-что сказать, я понимаю, мы не обсуждали этот момент, но это случилось, понимаешь? — горло пересохло, слова застряли где-то внутри, а сердце сжалось в тугой узел, который не распутать. Но отступать было нельзя. Не сейчас, не в этот раз. — Саймон, я беременна.
Тишина.
Оглушительная, как выстрел в упор. Как безжалостный выстрел в самое сердце. В этот миг время будто замерло, закончилось, словно песок в перевернутых песочных часах. Я слышала гулкое эхо собственного дыхания, шум крови в ушах, слабое потрескивание на линии. Где-то на задворках сознания послышалось, как разбивается стекло. Но это было не стекло — это мое сердце.
А потом — короткие гудки.
Связь оборвалась.
Я моргнула, глядя на экран, где мигала надпись «Вызов завершен».
Что?
Пальцы сжались в дрожащий кулак, а в груди что-то оборвалось, больно сжав лёгкие. Он… сбросил звонок? Просто взял и скинул? Серьезно? Это не сон?
Неверящим взглядом я уставилась в стену, но перед глазами была лишь пустота. Внутри стремительно нарастало цунами из калейдоскопа чувств и эмоций. А еще боли. Она была везде, окутала меня с головы до пят.
Это правда? Это не ошибка, не шутка? Может, связь пропала? Может, он перезвонит? Но телефон молчал. В отличие от моего кричащего, разрывающегося на куски сердца.
Больно.
Прошла минута. Потом две. Потом пять. Потом десять — я сидела с телефоном в руках и ждала его звонка. А потом ничего… Никаких сообщений. Никаких попыток связаться.
Больно.
А когда я попыталась позвонить сама, номер был уже недоступен. Он выключил его. Выключил гребанный телефон. Вот так просто? Не верится.
Как же больно…
Я облизнула пересохшие губы, но вкус паники был горьким, будто пепел. Пепел, вот каким он был на вкус?.. На вкус, как боль и обида.
Он не хочет этого ребёнка.
Эта мысль разнеслась тяжелым эхом в голове, будто молотком по наковальне ударили. Да так, что это заставило вздрогнуть и наконец осознать все происходящее. Грудь сжалась так, что стало катастрофически трудно дышать. Я надеялась, что он… Что он скажет хоть что-то. Что даже если испугается, то не просто сбежит. Не оставит меня вот так — с двумя полосками в руках и пустотой в сердце.
Глупая. На что я надеялась? Что он обрадуется и тут же сорвется с места, скажет, что любит меня, и что мы справятся? Чёрта с два, Оливия…
Настоящая боль приходит не сразу, до этого во мне разрастались ее отголоски. Отголоски боли, но такие сильные и сдавливающие все внутри.
Сначала – тишина. Глухая, мертвая, давящая. Мир вокруг будто вовсе перестает существовать, звуки постепенно заглушаются, краски меркнут, а все остальное становится черно-белым. Все, что было важным, теряет смысл. Остается только одно – пустота, черная, бесконечная, засасывающая.
Потом накатывает осознание. Оно приходит волнами – резкими, беспощадными. В груди будто что-то обрывается, да так медленно… сдирается, оставляя кровавые следы на сердце. Воздух становится тяжелым, он разрывает легкие, что дышать невозможно. Каждый вдох становится пыткой. Сердце колотится так сильно, что кажется, еще чуть-чуть – и просто остановится.