Я сжал челюсть, пытаясь удержать всплывающие воспоминания в глубинах сознания.
— Я был уверен, что кровь делает нас такими, какими мы становимся. Что его тьма живёт во мне. И что, если я стану отцом… я не смогу быть другим. Я буду таким же, как он, — я тяжело вздохнул и продолжил. — Я ушел в армию и стал эффективным убийцей, надеясь никогда не встретить никого с кем мог бы построить семью. Я выбрал этот путь не потому что хотел, а из-за своего прошлого, которое травмировало меня без возможности к реабилитации. В пылу боя я видел перед собой не людей, а скелетов. Меня мучали кошмары, в которых я испытывал наслаждение от убийства людей. Кошмары продолжались и наяву… Со временем я устал от того, что позволял своим внутренним демонам диктовать мне условия жизни. Я нашел отличного специалиста и постепенно стал лечиться. Я научился контролировать свою тьму и своих демонов. Не скажу, что я стал «нормальным», вернее сказать, я не воспринимаю мир таким, каким его видят нормальные люди. Я гораздо морально серый человек.
Оливия все это время тихо слушала, боясь прервать мои мысли, в глазах блестели слёзы.
— Саймон, наши демоны — это наше становление. Они — часть нас. Без твоих демонов я не встретила бы тебя, а ты меня.
Мои глаза загорелись. Я притянул её за руку ближе, мой голос стал низким, твердым, решительным.
— Но теперь я понимаю, — я взял её руки в свои, крепко, не давая ей спрятаться.
— Я не он. Я никогда не был им. И если где-то в моей крови течет его тьма, то рядом с тобой она исчезает. Ты — мой свет во тьме. Ты усмиряешь всех моих демонов вместе взятых.
Оливия всхлипнула, и я сжал её пальцы крепче.
— Я не знаю, как быть отцом. Я не знаю, как делать это правильно. Но я знаю одно, — провёл рукой по её щеке, заставляя ее смотреть в мои глаза. — Ради тебя. Ради нас. Ради этого ребёнка… я научусь.
Она всхлипнула ещё раз, а затем кинулась ко мне, обвив руками мою шею. Я прижал её к себе, зарывшись лицом в её волосы и вдыхая такой манящий и родной аромат своей любимой женщины.
— Ты не один в этом, — прошептала она.
Я закрыл глаза.
— Я знаю.
Глава 22. Саймон/Оливия
Иногда, чтобы ощутить свою целостность, нашему свету необходимо прикоснуться к тьме, а в самой тьме — найти отблеск света.
⊹──⊱✠⊰──⊹
Саймон
Я стоял у окна, наблюдая, как темнота медленно поглощает дом, его стены, его покой, где все казалось таким безопасным. Я подумал: а был ли в моем доме «покой» хоть когда-нибудь? Хоть его малая часть? Не припоминаю.
Я редко бывал дома — вся моя жизнь была повязана с войной. С появлением Оливии в моей жизни все изменилось. Она будто бы отводила от меня войну, походя на ангела хранителя.
Но теперь… теперь каждый скрип, каждый взгляд, каждый вздох в этом доме приносил ощущение угрозы. Я чувствовал, как стены сужаются, и мне не хватает воздуха. В нем витала напряженность, как будто сама тишина была предвестником чего-то ужасного, что вот-вот случится. Эмиль снова рядом. Он был рядом всё это время, просто ждал момента, чтобы ударить. А я даже не знал об опасности таящейся совсем рядом.
Когда парни прибыли, я увидел в их лицах ту же решимость, что и всегда. Я не заметил в их лицах ни удивления, ни даже сочувствия. Но этот момент был другим. Он не был таким, как все остальные. Потому что теперь на кону стояло не только наше будущее — теперь на кону было всё, что я когда-либо любил. И это… это всё моя вина.
Оливия сказала бы чтобы я не винил себя, ведь то, что произошло не моя вина. Но я не согласен с ней, моя вина в том, что я не убил этого подонка, когда была возможность. Именно поэтому все это сейчас происходит.
Оторвавшись от своих мрачных мыслей, я обратил внимание на мужчин, которые разбрелись по гостиной, которая из-за этого визуально стала еще меньше в размере.
— Тебе что ночью не спится? Не мог с утра позвать? — пробурчал Соуп и зевнул.
— Времени в обрез, рано утром мы с Оливией покидаем город. А через день мы должны нанести Эмилю и Валерии ответный удар, — ответил я, пропустив колкость Джонни мимо ушей.
Накануне приезда ОТГ в мой дом, Капитан рассказал мне новость о том, что оказывается Валерия и Эмиль работают вместе. Эти два ублюдка напарники. Моему гневу не было ни конца ни края. Эмиль… Валерия. Эти имена крутились в моей голове как ножи, будто их вырезали из моей души и теперь они не переставали маячить перед глазами, раня сознание снова и снова. Я не мог позволить себе ошибиться. Я не мог дать им шанс. Каждый шаг, каждая деталь — всё должно быть безукоризненно. Мы не имели права на провал.