Прайс встал рядом. Он был спокоен, как всегда, но я видел, как его взгляд стал тяжёлым. Он знал, что я чувствую. Он знал, что все это делается только ради одного человека — Оливии. Хотя нет, теперь их было двое. Он знал, что внутри меня сейчас всё сжато, как пружина.
— Вот места, в которых нам удалось их засечь. Все благодаря дрону, которого ты запросил у нас, он прошерстил каждый закоулок и засек их, — Прайс, как всегда, был первым и как обычно с сигарой. Его голос был тихим, но твёрдым, когда он начал говорить.
Я ухмыльнулся, и потер подбородок. Все шло именно так, как я и предугадал — в тот момент, когда Эмиль позвонил мне перед обстрелом дома, я не просто так тянул время, я давал запрос на использование дрона, который впоследствии помог нам засечь машину боевиков. В итоге мы выяснили их местоположение. Как оказалось, из-за своей безвыходности Валерия бежала в Великобританию, видимо она уповала на выражение «держи друзей близко, а врагов еще ближе». Не знаю. Но факт остается фактом — она прокололась в своих суждениях.
Прайс показал на карту, указав точку — предполагаемое место, где Эмиль и Валерия могут скрываться. Мы все знали, что они не дураки, и что схватить их будет непросто. Но у нас была информация, и эта информация теперь служила нам. Мы знали, где они могут быть, что могут планировать. Валерия была хитрой, а Эмиль — это не просто хулиган с улицы. Он был опасен, как раненный зверь в клетке, готовый напасть в любой момент, выжидая, пока ты ослабишь бдительность.
Мы принялись обсуждать детали плана по захвату. Каждое наше слово в этот момент ощущалось, как приговор. Мы проговаривали, как действовать, как подойти. В наших словах не было ни страха, ни колебаний. Мы знали на что идем. Мы все знали, что делать. Но, несмотря на уверенность в наших голосах, я ощущал, как в груди сжимается холодный комок. Всё это будет не так просто, как я думаю. Эмиль не даст себя взять без борьбы. Валерия… она всегда была рядом, всегда была с ним. Они — команда. И у нас не было права недооценивать ее. Валерия была умна. Она могла быть гораздо опаснее, чем казалась на первый взгляд. Она могла быть даже опаснее, чем Эмиль. Я сделал пометку в мыслях.
В глубине души я понимал, что эти двое не просто враги. Они — часть моего прошлого, моего адского прошлого, которое я хотел навсегда забыть. Я был вынужден смотреть в лицо тому, что мне никогда не удастся вырваться от этого, как бы я ни пытался. Я думал, что могу оставить всё позади, но теперь, когда они пришли за мной и на их пути встала Оливия, я понял, что забыл самое важное — от чего я не смогу убежать. Или они меня, или я их. Иначе они отберут у меня самое дорогое и ценное, чем я дорожу больше всего — моей любовью к этой женщине.
Я взглянул на карту, а затем на своих сослуживцев. Мы все понимали, что делаем. Всё, что мы строили, может рухнуть в один момент, если мы допустим хотя бы малейшую ошибку. Мы не можем позволить себе ошибиться. Я не могу позволить себе ошибиться, потому что на кону стоит все, чем я дорожу. Именно по этому я не позволю им победить.
Вниз по лестнице послышались тихие шаги. К нам спустилась сонная Оливия. Девушка заметила нас, поздоровалась со всеми и подошла ко мне, вопросительно вглядываясь в в меня. Я обвил ее талию рукой и притянул хрупкое тело ближе, желая ощутить ее нежное тепло согревающее мою уставшую душу.
— Что происходит? — хрипло спросила она, попутно ложа свою ладошку мне на грудь.
— Мы разбудили тебя? — спросил я, в моей груди теплилась нежность глядя на Оливию. Со мной происходило что-то, чего я пока не понимал. Я откинул эту мысль на задворки сознания для лучших времен.
— А я смотрю, ваша любовь цветет и пахнет, — не остался равнодушным Соуп.
Клянусь, иногда, пока никто не видит, мне хочется пристрелить его, и сказать, что он сам.
— Цветет, конечно, но если бы ты знал, какие тернии по пути, может, не так бы насмехался, — ответила Оливия.
— Поэтому мы и здесь, чтобы вырвать все сорняки, мешающие вам на пути вашей любви, — нарочито насмешливо ответил Джонни и ухмыльнулся.