Я повиновалась, хоть сердце уже гремело в груди, будто предчувствовало что-то великое. Саймон достал из кармана кольцо. Я застыла. Кольцо сверкнуло в свете луны своим небольшим, но таким нежным камнем. А мелки камушки служившие окантовкой, только добавляли ему нежности. Оно поразило меня своей красотой одновременно с простотой.
Как он сам.
Я опустила взгляд на кольцо, которое теперь красовалось на моём пальце, и покачала головой, изумленно улыбаясь.
— Когда… когда ты вообще успел его купить? — спросила я, переводя взгляд на Саймона.
Он ухмыльнулся.
— Сразу после миссии, — пожал он плечами, как будто это было что-то обыденное. — Рванул в ближайший ювелирный.
Я приподняла бровь.
— В своей полной экипировке?
Саймон ухмыльнулся шире.
— Ну, не в нижнем белье же мне было туда идти.
Я прикрыла лицо ладонью, подавляя смешок.
— Боже… А что консультанты?
— Стояли, как будто я сейчас либо магазин ограблю, либо женюсь на них всех сразу, — он сделал паузу, а потом добавил с кривоватой улыбкой: — Думаю, к такому клиенты у них не привыкли.
Я просто смотрела на него, представляя эту картину — Саймон в бронежилете, с оружием, пыльный, с лица еще не сошли следы битвы, а он стоит перед витриной с кольцами и выбирает, какое из них мне больше подойдёт. Что он сказал консультантам? «Помогите выбрать кольцо. Только побыстрее, я на полпути к обмороку от усталости»? Тепло разлилось по груди. Я снова посмотрела на кольцо, а затем на него.
— Ты сумасшедший, — пробормотала я, качая головой.
Он наклонился ближе, ловя меня в капкан своих глаз.
— Сумасшедший по тебе, — ответил он, затем помолчав, продолжил.
— Оливия, я не умею говорить красивых слов любви, или красиво просить руки и сердца, — хрипло произнес он сглатывая и насаживая кольцо мне на палец. — И не знаю, какие слова ты хотела бы услышать.
Я смотрела на него, не дыша. Стук сердца набатом шумел в ушах. Руки и пальцы дрожали.
— Но, Оливия… — он сжал мои пальцы в своих, цепляя взглядом. — Ты — единственное, что у меня есть. Единственное, что я не позволю у меня забрать и готов защищать.
Грудь стянуло так сильно, что я не смогла вдохнуть. Слова застряли в горле.
Он… Он делает мне предложение? Бл*ть!
Саймон Райли. Человек, для которого привязанность — это клеймо, который жил в тени и крови, который всегда был готов уйти, но остался. Остался ради меня. Я смотрела на кольцо, потом снова на него. Не могла сказать ни слова. Мой любимый мужчина взглянул в мои глаза, и задал свой самый главный вопрос.
— Выходи за меня?
Эпилог I. Оливия.
⊹──⊱✠⊰──⊹
Оливия
Девять месяцев спустя.
Я устало прикрыла глаза, слушая приглушенные звуки больничной палаты. Тело было тяжелым, уставшим, но внутри разливалось какое-то необъяснимое тепло, будто сердце теперь билось в два раза сильнее. Может, так и было. Теперь ведь у нас с Саймоном не одно, а сразу два маленьких сердечка, которые будут рядом с нами всю жизнь. Не считая Эмили. Саймон души в ней не чаял и полюбил как родную.
Я повернула голову и посмотрела на прозрачные кроватки рядом с кроватью. Наши девочки. Невероятно крошечные, но уже такие родные.
Я всё ещё не могла поверить, что они здесь, что мы теперь родители двойняшек. Помню, как несколько месяцев назад врач на скрининге сказал, что у нас не один ребёнок, а сразу два. Как я ошеломлённо смотрела на экран, пытаясь осознать услышанное, а потом перевела взгляд на Саймона.
Он был потрясён. Не тем ледяным потрясением, которое я видела в его глазах, когда он отправлялся на миссии, а другим. Тёплым, искренним, почти детским. Несколько секунд он просто сидел, вцепившись в подлокотники, а потом, впервые за всю беременность, крепко обнял меня прямо там, в кабинете врача.
После этого он изменился. Хотя нет, не изменился, а стал ещё более внимательным, заботливым и нежным.
Беременность с двойней была непростой. Иногда мне казалось, что я превращаюсь в фарфоровую статуэтку, настолько сильно он меня оберегал. Если бы мог, он бы носил меня на руках весь день. Каждое утро он первым делом гладил мой живот, говорил что-то тёплым, чуть хриплым голосом, а я смотрела, как ледяной призрак войны превращается в самого любящего человека на свете.
Саймон не забыл и про мою дочь от первого брака. Я помню этот день так отчетливо, будто он был вчера. Эмми уже давно привязалась к Саймону, так же как и он к ней, но никогда не называла его папой. Всегда «Саймон», всегда с легкой осторожностью в голосе, как будто боялась, что её любовь к нему может быть нежеланной.