Я опешила, когда уткнулась носом прямо в широкую грудь, затянутую в черную тактическую кофту. А когда вскинула голову вверх, то замерла, глядя в льдисто-голубые глаза, то даже не сразу услышала, как сзади послышались удаляющиеся шаги Адриана. К черту Адриана.
Передо мной стоял Гоуст, а если быть точнее, то нависал всей своей грудой мышц. Мужчина прилично возвышался надо мной, даже учитывая мой рост в 175 см. Он не сводил с меня своего пристального взгляда. Мне показалось, в его глазах проскользнула какая-то негативная эмоция. Она должна была заставить меня задрожать от страха, но произвела совершенно противоположный эффект. Мне захотелось вглядеться в его глаза еще глубже и выяснить все его мрачные секреты. Со мной точно что-то не так, раз меня тянет к этому суровому громиле.
— Так и будешь стоять у меня на пути? — первым нарушил тишину между нами именно он.
Но благодаря его вопросу я наконец пришла в себя, а здравый смысл наконец принял бразды правления на себя. Меня осенило, что он мог слышать весь наш с Адрианом разговор. О, не-е-ет! Этот промах был бы фаталитис англ. — «гибель» для всего.
«Чертов придурок, Адриан. Как можно быть на столько тупым?!»
Я не собираюсь сдаваться и до последнего буду убеждать всех в своем маскараде.
— Разве это я стою у тебя на пути?
— Пререкаешься, солдат? — низко прохрипел Гоуст.
По спине пробежали мурашки, а внутри от тембра его голоса все сжалось, словно натянутая тетива.
— На сколько я помню, мы с тобой в одинаковых званиях, — вскинула я бровь, и не заметила, как перешла на неформальный стиль общения.
Бровь мужчины так же взлетела вверх следом за моей. Он будто отзеркалил мои действия, будто играл со мной, как кот с мышью.
— Уж больно знакомо мне твое имя, лейтенант Габриэль Эмерсон, — мужчина процедил мое имя по слогам, а затем уж как-то странно посмотрел на меня, будто не на меня, а на совершено другого человека.
«Блять, как много он слышал из нашего разговора? Мне не нужны новые проблемы.»
— Как интересно, — флегматично отозвалась я. — А теперь разреши пройти.
— Ваши глубоко личные любовные дела с Адрианом будь добр выяснять не у всех на виду, — невесело усмехнувшись, с укором подчеркнул Гоуст.
Теперь уже обе мои брови взлетели вверх от через чур неожиданного и возмутительного заявления. Он… что?.. Так стоп, перегрузка! Он что, подумал, что я… гей?
— Прости, что? — я не могла поверить своим ушам.
Видит Бог, я старалась держаться спокойно и не заржать, но это было выше меня. Я попыталась спрятать улыбку в кулаке, но не смогла сдержаться и хрюкнула от смеха. Мужчина опешил, когда сначала задрожали мои плечи, а затем, моя голова откинулась назад и я засмеялась так, что в уголках глаз выступили слезы.
Когда приступ смеха закончился и я успокоилась, я заметила, как все это время мужчина молча смотрел на меня и следил за каждым моим движением. Его глаза были раскрыты в неподдельном удивлении, и в них клубилась какая-то непонятная мне эмоция, что-то похожее на изумление. Но в следующий момент он вернул привычную маску спокойствия и холодного безразличия. Словно он не способен был только что испытать что-то кроме этих эмоций. Мужские глаза привычно затянулись льдистой коркой, отгораживал их хозяина от остального мира. И от меня.
Я подняла ладонь, затянутую в черную перчатку, к лицу и принялась стирать тканью выступившую в уголках глаз влагу.
— Знаете, лейтенант, не знаю, как там вас по фамилии, хоть мы с вами знакомы целых две минуты, но я уже убедился, что вы исключительный мастер делать крайне неверные выводы, — ехидно произнесла я, отходя от мужчины на шаг назад. Мне почему-то становилось сложно мыслить трезво, когда он находился слишком близко.
На что мужчина долго и с прищуром изучал меня. Я сделала шаг, чтобы обойти его, и направилась в сторону, молча прерывая нашу занимательную игру в гляделки. Меня все еще не покидала мысль, что он всё слышал. Но почему-то ничего не сказал мне об этом… Хотя мог. Но я стала готовиться к худшему, ведь если он действительно все слышал, то об этом узнают все. Я не сомневалась в этом.
Но как только я шагнула в сторону, мою руку схватили в жестком захвате сильные мужские пальцы и с силой приковали к месту, не давая даже на миллиметр сдвинуться. Я исподлобья посмотрела на Гоуста и молча охреневала от его действий. Мужчина опустил голову к моему лицу и произнес слова таким голосом, что мне за все время пребывания на базе действительно стало страшно, будто мой страх до этого был заморожен, а теперь со стремительной слой разжигался при одном взгляде этого мужчины на меня: