Я судорожно обернулась к своей маленькой семилетней дочери и замерла.
Эмми сидела на холодном паркете в одной тоненькой пижаме, босая. Малышка обнимала коленки маленькими ручками, неосознанно отгораживаясь от происходящего ужаса и старалась не издавать ни звука, лишь маленькие слезинки текли из ее зеленых глаз. Таких как у меня. Ни у одного из родственников не было таких же пронзительных зеленых глаз, даже у ее отца, кроме как у моего покойного старшего брата и меня. Моя мать как-то обмолвилась, что дочь взяла от меня все самое красивое и хорошее.
Мы с ее отцом разошлись, когда ей было пять. Эмми была незапланированным ребенком, но, когда это случилось, и я рассказала об этом ее отцу, он принял решение жениться на мне. Хоть мы и были молоды, но на удивление он не слинял. Тогда я думала, что он будет хорошим мужем и отцом, пока не узнала, что он изменял мне, а затем и вовсе после нескольких лет брака заявил, что не готов к такой ответственности, и что Эмми не его дочь, и уехал в закат с какой-то силиконовой куклой. Я, конечно, была шокирована таким поворотом событий, по классике проревела с мороженным под какую-то мелодраму, пожалела себя и свою не сложившуюся жизнь, а после решила взять себя в руки менять свою жизнь. Так я и оказалась в армии, зарплата, которая выплачивалась мне, могла покрыть все имеющиеся расходы и обеспечить мне и любимой дочери все, что нам было нужно. Несмотря на то, что родители были людьми достаточно состоятельными, я старалась самостоятельно обеспечивать себя и Эмми. Она стала для меня всем, и сейчас, смотря на нее такую маленькую и запуганную, я хочу вскрыть головы каждому, кто попытается обидеть ее.
Сердце сжалось об мысли об Эмми, а сложившаяся ситуация давила на мозг словно гидравлический пресс. Буквально сегодня утром все было хорошо. Отец готовил барбекю по своему фирменному рецепту на заднем дворе, а мы с мамой и дочкой готовили салаты и охлаждающие коктейли. Воспоминания того, как мама ругала отца, за то, что он практически сжег мясо, так сказать по-своему-фирменному-рецепту, ныли в затылке неумолимой вибрацией. Еще утром все было хорошо. Мы с Эмми потихоньку начинали свыкаться с той мыслью, что Габриэля больше нет с нами. Хоть в первые недели после его гибели было очень сложно объяснить семилетнему ребенку, что любимый дядя больше не приедет домой. Эти полтора года были безумно сложными. Но жизнь начинала возвращаться в свое русло.
Так я думала. Ровно до тех пор, пока ублюдки с оружием не вломились в наш дом и не стали избивать всех. Отец даже не сумел среагировать и позвонить в полицию, как в принципе и я. Черт. Видел бы меня мой командир, в порошок бы стер. Но что я бы смогла сделать против них? Запугать зубочистками против их АК или сразить вилкой для барбекю?
Звонок телефона вырвал меня из тяжелых мыслей, и я оторвала взгляд от ребенка направив его в сторону говорившего.
— Да, босс, они у нас. Девок тоже? Понял, выезжаем.
Так и начался пиздец.
***
Наши дни
— Здесь все документы. Войдешь к ним в доверие, найдешь с каждым контакт и начнешь изображать свою, — женщина средних лет говорила спокойно и размерено.
— А потом? — мой голос звучал так же спокойно. Со стороны этот диалог мог выглядеть так, будто мы обсуждали новинки моды этого года, или погоду. Но лишь я знала, что за этим спокойствием стоит шесть месяцев мучений и подготовки к самому жестокому предательству в моей жизни.
Все ради жизней родных.
В тот злополучный вечер год назад меня и мою семью похитили наемники картеля. Ублюдкам в прямом смысле нужны были мозги моих родителей, которые являлись учеными, занимающимися проектированием и разработкой ракетно-зенитных установок. Не дурно замахнулись, правда? Вот и я думаю, ублюдки знали куда бить и били с расчетом. Родители были ведущими специалистами в своей среде. А такие люди нужны всем тем, кто собирается подмять структуры под себя.
Могла ли я связаться с полицией или бывшими сослуживцами с просьбой о помощи? Конечно. Могла ли я сообщить о готовящемся нападении на одно из подразделений специальных служб Великобритании? О да! Сделала ли я это? Нет. Спросите почему? Отвечу: когда перед вашими глазами ставят ваших родных с приставленным к их головам оружием, обо всем вышеупомянутом забываешь в миг и следишь за каждым движением орудия, которое может в миг оборвать их жизни. Слушаешь любой приказ извне, даже если это идет вразрез с присягой родине. Забываешь обо всем, лишь бы спасти. Любой человек, которому дорога своя семья, пошел бы на все. И я пошла. Ради них я сделаю все, о чем попросят.