Что же происходит?..
Что, черт возьми, запланировала Валерия, и кто такие Адриан и Эмиль в этой игре? И есть ли еще кто-то, о ком я не знаю? То, что им кто-то помогал, не возникало отговорок. И этот кто-то был из высших чинов, раз для картеля все проходит так легко и быстро.
Сокрытие заложников - раз.
Снабжение ценной информацией о планах и передвижениях ОТГ - два.
Мнимая борьба с картелем - три.
Иначе бы кого надо сразу же раскрыли и провели зачистку во всех подразделениях. Я взглянула на мужчин, и снова скользнула пальцами по шее. Лицо Эмиля посинело и он задрожал.
— Я… ничего… не… сказал ему, — прохрипел Эмиль, когда Адриан, по всей видимости, ослабил хватку на его шее. Мужчина вырвался и стал жадно ловить ртом воздух. Всего на секунду я прониклась к нему пониманием, ведь сама была в такой же ситуации, что и он, но секундное сочувствие тут же сменилось твердой решимостью.
Саймон — единственный, кто впервые за долго время встал на мою защиту, пусть и не подавая виду и делая это чисто ради помощи сослуживцу. Пусть так. Пусть он не знает моей настоящей личности и причины моих действий, но я не стану смотреть на то, как Адриан компрометирует его.
Погруженная в размышления, я не сразу заметила, как Адриан выпихнул запыхавшегося Эмиля в небольшие ворота черного хода. А сам направился прочь.
Простояв так еще некоторое время и удостоверившись, что мужчина ушел, я судорожно выдохнула, осознав, что все оставшееся время почти не дышала, боясь хоть как-то выдать свое присутствие. Только сейчас я осознала, что у черного входа почему-то не было охраны: или наши мексиканские друзья настолько самонадеянны, что посчитали ненужным присутствие охраны, либо охрану отвлекли, или, что очень вероятно в данной ситуации, подкупили. Да что ж это за солдаты тогда такие, что с легкостью продаются?! Я надеюсь, что я очень сильно ошиблась в последнем варианте.
Мне срочно нужно отыскать Саймона.
⊹──⊱✠⊰──⊹
Саймон
Я будто находился в прострации. Все это какой-то несусветный бред. Разве у Робы был сын? Быть не может… Я точно помнил, что у него нет никого из семьи, а если и были, то я убил их всех в тот злополучный день. Тогда мой внутренний зверь овладел мной, так как я был слишком слаб, чтобы взять его под полный контроль и подчинить своей воле, и поэтому я пускал всех под расход, не давая себе отчета, кто стоит передо мной. Он убил мою семью, а я его. Я никогда не утверждал, что поступал наилучшим образом.
Когда я сидел на пороге своего уже бывшего дома в один из дней и смотрел на ствол в руке… то думал, думал, думал. А стоит ли пустить себе пулю в висок? Ради чего мне еще стоит жить? Ради себя? Тогда я рассмеялся своим мыслям. Я — монстр. Мой внутренний демон — это олицетворение меня, только в своем истинном облике, такой, какой я есть на самом деле.
Рядом со мной на ступеньках крыльца стояла полупустая бутылка излюбленного Бурбона, терпкий вкус которого тогда казался мне совершенно безвкусным. Мне казалось, будто мир потерял все краски в тот момент, он казался пустым. Ничего не доставляло радости и удовольствия.
И вот сейчас, когда я вышел из помещения, которое стало настолько маленьким и душным, я будто бы вернулся в то время, которое я похоронил за гробовой плитой времени. Я прикрыл рот рукой, пытаясь унять беспокойство. Руки дрожали, выдавая мою панику. Чертов сын Мануэля Робы. Как он нашел меня?..
Нет, я не боялся его. Я боялся того, что снова стану тем, кем я был раньше до того, как прошел лечение у психиатра. Толковый мозгоправ — взрослый мужчина по имени Эдвард, которому я благодарен по гроб жизни, помог собрать меня до кучи и направить мое сознание на путь самоисцеления. Иначе говоря, он помог мне затолкать моих демонов глубоко внутрь себя и научиться контролировать их…
Но вот сейчас… сейчас я отчетливо чувствовал, как начинал терять над ними контроль.
Я метнулся прочь от помещения, в котором сидел продолжение того, из-за кого я потерял почти всего себя. Я шел не видя никого перед собой. Мозг будто бы отключился, и я пришел в себя, когда в лицо брызнуло холодной водой. Я склонился над раковиной, даже не помня, как пришел к ней, и принялся смачивать лицо. Содранная с моего лица маска лежала где-то в соседней раковине. Я даже не удосужился проверить: нет ли рядом свидетелей явления своего лица народу. По*уй. Сейчас меня волновало совершенно иное.
Уперевшись руками о раковину, я позволил себе простоять так некоторое время. Дыхание постепенно выравнивалось, и я прикрыл глаза, концентрируясь на тотальном (нет) контроле над собой.