Я хмыкнула, отвела взгляд и закатила глаза. Наверняка мои заалевшие щеки отсвечивали даже через ткань плотной черной маски и могли освещать путь заблудившимся путникам в темные ночи. Клянусь, если бы он сейчас прямо спросил: приятны ли мне его прикосновения — я бы провалилась под землю…
«Хах, серьезно Оливия? Тебе сколько, шестнадцать?»
— Не будь таким самоуверенным, я могу помочь.
— Ты помогла, — Саймон аккуратно вытащил ладонь из-под балаклавы и поправил её края. Но накинувшись на мой непонятливый взгляд, поспешил ответить: — Ты предупредила насчет Адриана, и теперь я точно буду знать, кому я сверну шею после того, как разберусь с этой проблемой. Будь хорошей девочкой и продолжай тренироваться, пока я не решу эту проблему.
От его последних слов про «хорошую девочку» …клянусь, мое тело воспламенилось, а ноги подкосились, и если бы не стол позади, то я бы упала.
Заметив это, мужчина хмыкнул и перевел взгляд на мои мишени, я последовала его примеру натыкаясь взглядом на следы от пуль в самом центре. Ровно в тот момент, когда я вернула Саймону свое внимание, он уже направлялся к выходу из тира.
⊹──⊱✠⊰──⊹
Саймон
— Что происходит? — Джонни ждал меня у выхода из тира.
Я взглянул на него, думая, как ответить на вопрос, на который отвечать не хотелось. В мою голову с ножками забралась Оливия и обосновалась там, как у себя дома, ни в какую не желая освобождать насиженное местечко. Против ли я? Я, бл*ть, уже не знаю. И дело не в моем к ней особом отношении и даже не в том, что я косвенно ответственен перед ней за смерть ее старшего брата. Нет, дело в другом. В моей жизни уже была женщина, которая запечатлела мое внимание на ней, но с Оливией все по-другому. Она, как магнит, притягивает меня к себе и точка. Падок ли я на женскую красоту и их природный магнетизм. Я не могу дать однозначного ответа. Но в случае с Оливией… Эта девушка привлекла мое внимание с самого первого момента, как я увидел ее на фото перед тем, как Габриэль отдал мне его. А спустя год я увидел ее наяву. Приблизился к ней так близко, как только мог. Ощутил ее физическую форму под своими пальцами. До того дня я часто доставал фото Оливии и изучал ее. Она была не просто красива. Она была слишком красива.
Меня необъяснимо тянет к ней. Тянет касаться ее кожи, дарить нежные прикосновения, наблюдать за ее реакцией на них. Мне вообще несвойственны все эти светлые чувства, тактильная близость и прочая дребедень, но в данном случае даже мой внутренний демон-зверь довольно урчит, наблюдая за тем, как девушка нервно сглатывает и сбивчиво дышит под моими пальцами. Каждый раз ловя ее взгляд своим, я вижу, как расширяются ее зрачки. Поначалу она боялась меня, не решалась оставаться рядом, держала дистанцию, но минуту назад в тире она впервые не отступила назад, а позволила себе почувствовать мои прикосновения. Ее чувственность пробуждает во мне что-то новое и неведомое мне ранее. Девочка старается держаться стойко, но под всей этой напускной силой скрывается хрупкая нежность, за которую стоит бороться.
Я прислушался ко внутреннему состоянию зверя: рядом с ней он был спокоен и внимательно следил за ней, будто изучал и размышлял: стоит ли доверять ей? Стоит ли подпустить себе ближе и дать прикоснуться уже к себе? Он чувствует людей гораздо тоньше, чем я. За все года сосуществования с ним это подсознательное чувство не раз спасало мою шкуру. Я научился доверять ему, а он не предпринимал попыток сожрать мое сознание и полностью подчинился.
— Саймон, ты слышишь? Я спросил, что происходит? — голос друга прорвался сквозь мои размышления и я взглянул на него.
— Прекратите с Кайлом делать из этого какое-то дешевое шоу. Габриэль спас мне жизнь, и только, — отчеканил я.
— Что? Причем здесь Эмерсон? Я спрашиваю, что произошло? Как так вышло, что допрашиваемый тобой боевик сбежал, а Адриан уже успел накатать на тебя рапорт? — удивленно спросил он у меня.
Что? Какой к черту рапорт?
— Я в курсе про сбежавшего ублюдка. О каком рапорте идет речь?
Джонни вздохнул так тяжело, будто на его плечи взвалили все проблемы Матери Терезы.