Потеряла… по вине Саймона. Но действительно ли слова Валерии были правдивы? Я, как никто другой, понимала, что ей ни в коем случае нельзя доверять, но все равно доверилась, пребывая в состоянии шока от услышанной новости. Она знала, на какие кнопки нажать, чтобы использовать меня в своих грязных целях.
«Неужели мной было так легко манипулировать?»
Я проговаривала эти слова в своей голове, пока не пришла к выводу, что она просто воспользовалась тем, что я была открыта в своем горе о брате. Туда она и надавила. Все просто. Она была хорошим манипулятором, а я вовремя не поставила свои щиты, чтобы защититься от нее. Тот самый пресловутый «человеческий фактор». Воспользовавшись этим, она умело подобралась ко мне. Но этого больше не повторится.
Направляясь к кабинету Кейт, я решила, что еще успею нанести ей визит с интересующим меня вопросом. Развернувшись, я зашагала в свою комнату размышляя о том, каким успехом для всех завершилось последнее задание. Сам успех состоял в том, что Валерия, как и обещала, отпустила некоторых из заложников, а именно детей. Какое облегчение было для нас, когда, зайдя в заброшенное здание, мы обнаружили там тех, кого так искали, а не очередные пустующие пространства.
Группа Корса-1, находившаяся на чеку на некотором расстоянии от периметра и ожидавшая приказа Прайса, незамедлительно прибыла на место и связалась с воздухом для перевозки спасенных заложников в центры временного размещения. Дети, родители которых все еще оставались в плену, в процессе были переданы родственникам. За каждым ребенком велось наблюдение в случае повторного похищения. К счастью, при проведении медосмотра у них не наблюдалось никаких травм, угрожающих их здоровью.
Одной проблемой меньше.
Но была еще одна. Смерть Адриана. И нет, я ни в коем случае не жалею о том, что этот кусок дерьма подох в грязи и пыли, как ему и следовало. Просто… стреляла, бл*ть, не я. И кажется, я догадываюсь, кто это был. Все мысли снова заполонил тот, насчет которого я так и не смогла определиться.
Саймон Райли.
Мне почему-то безумно хотелось быть уверенной в этом мужчине. Кому я вру? Я уже неосознанно доверилась ему и подпустила к себе слишком близко. Я не должна, но не могу бороться с этим. Меня к нему чертовски тянет. И его ко мне тоже. Только он не сопротивляется.
Я хмыкнула.
Его постоянная молчаливая забота и защита подкупала и растапливала что-то внутри. А тот факт, что он убил того, кто мешал мне жить…черт. Я все сильнее привязываюсь к нему и становлюсь такой же морально серой. И как бы я не сопротивлялась, мне это нравится.
Мое дыхание участилось, после того, как данная мысль укрепилась в моем мозгу.
Он. Бл*ть. Убил. Адриана. Ради. Меня.
Я вспомнила его опаляющий мое тело взгляд, которым он почти каждый раз при любой возможности одаривал меня. Будет ли он смотреть на меня так же, если узнает истинную причину зачем я здесь? Будут ли его прикосновения такими же бережными, а руки такими же горячими?
Полноценно услышать стук своего пульса в висках мне удосужилось только прийдя в свою комнату. Нервно сняв с себя все, кроме футболки и нижнего белья, я забралась под одеяло, будто оно было моим единственным укрытием во всем мире ото всех.
Лежа в постели, я прокручивала момент выстрела и падения тела Адриана. Гоуст одновременно избавил меня от проблемы и навлёк её на себя. Что будет, если кто-то узнает, что это Саймон убил мужчину? Мы с ним снайпера, и мы обязаны внимательно следить за периметром постоянно. Но вот незадача, глазастые страхующие проморгали вражеского боевика убившего одного из спецов. Примерно так Гоуст обрисовал потерю одного из наших, что громко сказано, солдат.
К моему огромному удивлению, Прайс, пару раз цыкнув над телом Адриана, прикурил сигару и спокойно приказал грузить тело почившего в вертолет. Тогда я не особо задумывалась над странной реакцией Капитана, но не сейчас.
Кивнув самой себе, я осознала, что думала о том, как защитить того, кто защищал меня. Надо признать, за это короткое время этот молчаливый и беспринципный мужчина стал для меня кем-то большим, чем просто сослуживец. Между бедер приятно заныло и я поджала ноги к животу. Надо ли говорить, как иногда ночами я позволяла пальцам доводить себя до исступления и кончать шепча его имя в тишину комнаты, страшась, что он ненароком услышит мои маленькие шалости и мечтая, как он ворвется в комнату, уткнёт меня лицом в подушку, приподнимет задницу кверху и…?
Представили? Забудьте.