Закончив свой рассказ, я полностью обмякла в его руках и отдалась на волю его рук. Мыслить связно было сложно, в голове стояло желе из мозгов.
Я лишь крепко держала его за руку, не упуская из внимание того, что и он не отпускал меня и крепко, но бережно сжимал пальцы.
— Тебе не стоило рассказывать Кейт обо всем, — я не сразу сообразила, что именно сказал Саймон, но, разобравшись, вопросительно посмотрела на него.
— О чем ты?
— Её завербовали и теперь она работает на картель, — с тяжелый вдохом отвечает Саймон.
Я замерла, мое мимолетное чувство сомнения на счет Кейт во время нашего недавнего разговора не было беспочвенным.
— Черт, как же все идеально сложилось для них.
— О чем ты? — повторяет мой вопрос мужчина.
— Во время приезда Валерии на базу… Кейт чудесным образом не оказалось на месте, видите ли, она не знала ничего подобного и ей никто не докладывал, и вообще на базе в тот день была тишь да гладь.
Саймон ничего не ответил, да и не нужно было, все и так было ясно, как Божий день.
До моего воспалённого сознания едва ли доходила информация. И, поняв, что я пропустила важную деталь, окинула мужчину недоуменным взглядом. В горле застрял вопрос.
— Откуда ты знаешь, что Кейт переметнулась? — внутри бурлили сумбурные чувства.
В этот момент мужские губы растянулись в некое подобие ухмылки. Она показалась мне какой-то слишком садистской. Будто в этот момент он вспоминал что-то, что доставляло ему удовольствие. От причинения боли.
Саймон уткнулся носом в мой висок и глубоко вдохнул, на мгновение прикрывая глаза. А затем мужчина ответил на мой вопрос с абсолютным спокойствием, будто это было для него чем-то обыденным:
— Я допросил Адриана. После пары сломанных пальцев он стал более сговорчив, а затем я убил его.
Я опешила. Я собственными глазами видела, как Адриан упал замертво в Мексике несколько дней назад. Тогда как?.. Заметив мое замешательство, Гоуст хмыкнул и объяснил:
— Представление в Мексике являлось лишь специальной постановкой, я выстрелил в него быстродействующим снотворным. Мне была необходима информация и только он мог дать её мне.
Я промолчала, обдумывая его слова. Откинувшись на крепкую мужскую грудь, я размышляла о том, что хочу спросить его о самом важном в этой всей истории для меня. Меня распирало спросить о Габриэле. Я заерзала на его коленях. Будто почувствовав мое замешательство, Саймон остановил свои поглаживания и вздохнул, тем самым молча дав понять, что готов к следующим вопросам.
— Можешь спросить меня, — хриплый, низкий голос прошелся по нервам, натягивая их словно тетиву.
Я замялась, стараясь подобрать нужные слова.
— Тебе знаком капитан Габриэль Эмерсон?
Крепкое тело подо мной моментально напряглось. Я всей кожей почувствовала напряжение мужчины. Какое-то время мужчина сохранял гнетущее молчание. Тишина добивала меня.
— Ты знаешь ответ на этот вопрос, — без эмоциональный ответ полоснул по сердцу.
Выпрямившись, я прямо в упор посмотрела на Саймона.
— Ты услышал от меня правду, теперь я хочу услышать её от тебя, — твердо заявила я, сжав челюсть.
В свете настольной лампы мужской облик приобрели хищные черты, будто что-то в нем боролось за право обрести над ним контроль. Но не смотря на настороженность во взгляде причиной, которому был мой наводящий вопрос, он постепенно расслабился. Руки, до этого замершие на моей спине, прижали меня крепче к нему. Он будто боялся моей реакции на его ответ. Отчасти он был прав. Я с замиранием сердца ждала ответы.
— Знал, у нас было совместное задание.
Я почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Прикрыв глаза и задержав дыхание, я постаралась унять противное чувство горечи от услышанного.
«Лучше бы они не знали друг друга. Неужели то, что сказала Валерия, правда?»
Я отбросила дурные мысли и поспешила задать следующий вопрос:
— Что с ним случилось на самом деле? — тяжело выдохнула я, чувство тошноты не отпускало. Я сжала кулаки в ожидании ответа. — Клянусь, если ты скажешь, что и ответ на этот вопрос я тоже знаю, я ударю тебя, — зашипела я, теряя терпение.
Мужчина грустно, без особого энтузиазма растянул уголки губ в подобии ухмылки. Но в следующую секунду тут же стер её, со своего лица будто бы ничего и не было.