— Ты вроде как несильно старше моего дедушки, — выдала я и наигранно нахмурилась, но не сдержалась под его шокированный видом и прыснула со смеху. Больше всего меня развеселила взлетевшая до краев маски мужская бровь.
— Ладно-ладно, я шучу. Ты, наверное, чуть младше моего отца? — я вновь засмеялась, но в этот раз уже от ощущения его небритой щетины на своей коже. Мужчина неожиданно быстро снял маску и зарылся носом в изгибе моей шеи щекоча и целуя чувствительную кожу.
Саймон толкнул меня на кровать и навалился сверху, придавливая своим крепким телом к матрасу. Его теплое дыхание в изгибе моей шеи ощущалось умопомрачительно. Его рука нашла мою нуждающуюся грудь и приятно сжала её. Шершавые пальцы ущипнули сосок, отчего мое тело вмиг прошило приятной судорогой.
— Нарываешься, — хрипло выдохнул он, обдавая чувствительную кожу теплым дыханием.
А мне вдруг действительно захотелось нарваться.
Внизу живота мучительно-сладко потянуло. Я потерлась об него всем своим телом, желая создать хоть малейшее трение между нашими телами, моим – полностью обнаженным, и его – облаченным в одежду, которую мне захотелось тут же сорвать с него.
Пока я пыталась хоть как-то унять пульсирующее желание в клиторе, Саймон, не теряя времени, задрал мои руки над головой и сцепил их своей ладонью. Его горячие губы накрыли мои и он увел меня в страстный, развязный поцелуй.
Прошлой ночью мы, как одержимые одной лишь похотью и мыслью о сексе, сделали все быстро. Теперь же мне хотелось изучить его всего так, как не довелось вчера.
Одеяло скомкалось где-то в другом конце кровати. И оно начало волновать меня меньше всего, когда его рот скользнул поцелуями сначала к ключицам, затем его губы накрыли мой правый сосок, и я издала тихий, приглушенный стон удовольствия. Я начала плавиться и растекаться от того, как его язык перекатывал и щелкал по моей плоти. Я потянулась и сжала в кулак его короткие волосы на затылке. Его руки и губы в буквальном смысле сводили с ума. Словно в бреду принялась шептать его имя.
Мгновение.
Мужчина останавливается и замирает. Следующие несколько секунд я просто лежу на кровати, ожидая его ласк, но ничего не происходит. Я нехотя распахиваю ресницы. Мужчина просто застыл надо мной.
— Как думаешь, твой дедушка смог бы так? — прохрипел он, с кривой ухмылкой глядя на меня.
Черт. Нет. ЧЕРТ!!!
Он что, только что осадил меня? Бл*ть.
— Боже, Саймон, ты ужасен, — я отпихиваю его от себя, борясь с улыбкой. Дурак.
Саймон хрипло усмехается и встает на ноги, качая головой. Я тянусь к своей помятой футболке и натягиваю её на голое тело. Все это время мужчина молча наблюдает за мной. В его глазах скользят нечитаемые эмоции. Но я точно вижу застывший в голубых глазах отчетливый, ни с чем не сравнимый мужской голод. Внутри разливается теплое чувство удовлетворения. Мне чертовски нравится эта его сторона. Его постоянно оттаивающие ото льда чувства. Я чувствую себя особенной под его взглядом. И я хочу, чтобы он был всегда направлен лишь на меня.
Погодите-ка, это что за собственнические замашки? Однозначно, что этот мужчина так влияет на меня, отчего я становлюсь похожей на него. Но я не чувствую, что это плохо, наоборот, мне нравится.
Я хотела было направиться в душ, но ладонь, бережно удержавшая мое плечо, остановила меня.
— Оливия, будь готова через два часа, я пока сообщу капитану и остальным, — сказал он, и я поникла.
Мне становилось дурно от одной только мысли о том, что о моем предательстве узнают остальные. Было стыдно… Ребята стали для меня друзьями. Мне не хотелось тонуть в их разочаровании мной. В начале моего пути на этой военной базе все казалось легким, легким способом достижения целей с помощью этих людей, которых сейчас могу назвать друзьями.
Видимо почувствовав мою нерешительностью, Саймон приподнял мой подбородок так, чтобы я смотрела на него. Разглядев что-то в моих глазах, он кивнул себе нежели мне.
— Тебя никто не тронет, обещаю, — заверил он.
— Я рассчитывала на доверие, когда обращалась к Кейт на свой страх и риск. Как видишь, я облажалась, — тихо парировала я.
— Не вини себя, моя Ливи, у тебя не было выбора, — успокоил он. — Мне самому интересна причина её действий.
— Что, если среди наших тоже есть предатель, и всё это будет зря?
Саймон притянул меня к себе за талию, заставил поднять на него глаза. Легкая щетина покрывала его подбородок, и мне захотелось ощутить ее под своими пальцами. В льдисто-голубых глазах таились бушующие воды четырех океанов и их безграничная глубина. И каждый раз я тонула, тонула, тонула в них. Тонула в этом всепоглощающем чувстве безопасности и ощущении рождающейся теплоты. Лед в его глазах оттаивал. Оттаивала и моя ледяная стена, которую я была вынуждена возвести ради защиты своего сердца от болезненных ударов предательства.