Мое сбившееся дыхание разрывало легкие. Черт, этот мужчина…
— Саймон, — шепот был на грани слышимости.
— Да, сладкая? — в его голосе слышалась насмешка.
Не выдержав, я потянулась к его плечам и схватилась за них, как за спасательный круг, хотя это и не требовалось, ведь его тело и руки отлично удерживали меня в положении, стоя прижав к двери. Я откинула голову назад, давая ему большой доступ для поцелуев и легких покусываний тонкой кожи.
— Это…это слишком. Нас могут заметить.
— Не заметят, — усмехнулся он, напрочь отказываясь останавливаться.
— Нас могут услышать, — тихий стон вырвался из моего горла.
— Не услышат, — мужчина оторвался от меня, а я подавила стон разочарования из-за отсутствия ласк. Теплая ткань коснулась кончика моего носа, и я поняла, что мы стоим лицом к лицу. — Только если ты будешь тихой, послушной девочкой, пока я ем тебя.
— Саймон, — сипло прошептала я, дрожа всем телом.
Но мужчина уже опустился на колени и стал возиться с ремнем на моих брюках.
— Свет, — я принялась шарить рукой по стене в надежде отыскать включатель, но было тщетно: рука нашла лишь голую стену.
— Мне не нужен свет, чтобы отыскать твою вкусную киску, — послышалось внизу перед тем, как мои брюки вместе с его маской отлетели куда-то…куда-то туда. Их судьба меня мало волновала.
Теплое дыхание коснулось моего лона, когда мужчина закинул мою ногу на свое плечо, устроившись поудобнее между моими бедрами.
Я взорвалась, когда горячий язык раздвинул мои мокрые складки и проник внутрь, и облизал меня, начиная от входа до клитора. Мне пришлось закрыть рот рукой, чтобы мимо проходящие солдаты не услышали мой полный наслаждения, рвущийся на свободу стон.
Капля моих собственных соков скатилась вниз по моим бедрам. Это было так же развратно, как и то, как Саймон самозабвенно вылизывал меня.
Его умелые пальцы сжали мои ягодицы, а губы сомкнулись вокруг клитора и принялись посасывать его, разнося по всему моему телу искорки удовольствия. Заставляя ерзать бедрами на мужском лице. Я запустила пальцы в его волосы и прижала его сильнее, отчего услышала тихое рычание. Саймон зарылся языком глубоко в мою киску слизывая соки, опустошая меня.
Легкая щетина царапала чувствительную кожу моих бедер и заставляла меня становиться еще более чувствительной к его прикосновениям. Я сильно закусила нижнюю губу. Глаза закатывались каждый раз, когда мужской язык мучительно медленно вылизывал круги вокруг моего клитора. Я рассыпалась в его руках.
В горле пересохло. Своими умелыми движениями Саймон испепелил все лишние мысли в моей голове оставляя на их месте только голое наслаждение.
— Чертовски сладкая киска. И вся моя, — прорычал он. — Скажи, что ты, бл*ть, моя, Оливия.
Я захныкала от обилия нахлынувших чувств. Мои бедра продолжили неистово тереться об его лицо.
— Да, я твоя, — просипела я.
Клянусь, если бы мы были одни, я бы сорвала голос от криков.
— Хорошая девочка, чертовски хорошая девочка, которая трется своей мокрой киской об мое лицо. Ты хочешь большего, Оливия? — его голос стал грубее и ниже из-за собственного возбуждения.
Мое тело горело от из-за его ласк и откровенных слов. Но мне это чертовски нравилось. Нравилось, как грязно он старался доставить мне удовольствие. Я растворялась в ощущениях и его голосе.
Я могла бы поклясться, что его голубые глаза потемнели от возбуждения.
В ответ, я промычала нечто нечленораздельное и откинула голову назад, сокрушаясь в тяжелом дыхании.
— Я, бл*ть, не слышу, — прохрипел он.
— Да, пожалуйста, Саймон, дай мне кончить. Я так хочу кончить, — мой голос сорвался на стон.
— Моя девочка так сильно хочет кончить, что не может сдерживаться? Умоляй меня, Оливия, и тогда я позволю этой сладкой киске кончить. Ты, бл*ть, вся сочишься, детка, — Саймон вошел в меня двумя пальцами, и тягучее чувство наслаждения стало затягиваться внизу моего живота.
Крепкие руки потянули меня вперед, буквально заставляя меня оседлать его лицо. Одной рукой я уперлась в стену, а второй в его волосы на затылке, стараясь удержать себя и не упасть из-за сильно подгибавшихся коленей.
Я так сильно вцепилась зубами в нижнюю губу, что чуть не прокусила её от силы захлестнувшего меня удовольствия, сладкой патокой, растекшейся по каждой клеточке тела.