Я рассказала им обо всем. О том, что взяла имя погибшего брата, о том, кем я являюсь на самом деле, не забыла и о родителях тоже. О похищении Валерией и о её шантаже в отношении меня и моей семьи. Поведала обо всем, что имело под собой хоть какую-то ценность. После моего рассказала Саймон рассказал об Адриане и о его предательстве, о Кейт он тоже не забыл. Я заметила, что после упоминания от том, что и Ласвэлл тоже причастна к этому всему, Прайс заметно осунулся. Видимо, она была дорогая ему…
— Но как такое возможно? Наша база проверяет всех солдат, которые так или иначе проходят через нас, — недоумение Кайла было объяснимо.
Все это время молча слушавший наш с Саймоном рассказ Прайс сцепил пальцы в замок и начал:
— К сожалению, не всех, мы с Саймоном давно заподозрили, что на базе есть крыса. Как оказалось, крыса жирнее, чем мы думали, — задумчиво произнес он. — Валерия подмяла под себя и Ласвэлл, но она работает не в одиночку. Кто-то влиятельный дает ей зеленый свет на все необходимое. Судя по тому, что рассказала нам Оливия, Валерия чихать хотела на систему безопасности базы, раз сунулась сюда, как к себе домой.
— Как Кейт могла? — спросил молчавший до этого Роуч. — Она ведь столько лет служила вместе с нами. Она чертов ЦРУ-шник, в конце концов.
— Ты думаешь в ЦРУ нет шпионов, подосланных картелем или другими организациями? — подал голос Соуп.
— Даже несмотря на матрицу угроз, которую проводит секретная служба среди солдат на наличие завербованных, она должна была быть четким фигурантом. При обычных обстоятельствах Оливия не прошла бы и элементарный медосмотр, и обман вскрылся бы сразу. А это значит, кто-то из главнокомандующих дал прямой приказ без особого шума и бюрократии провести её сюда, — Прайс перевел взгляд на Саймона.
— Мы думаем об одном? — Саймон сложил руки на груди.
— Только у одного человека контролирующего чуть ли не всю львиную долю половины международных военных баз есть такие преимущества, — подал голос Соуп, в мгновение весь его вид растерял все следы напускной фамильярности, вместо этого лицо мужчины приобрело суровость и решимость. Я всегда удивлялась тому, как быстро он менял свои эмоции: от небрежной раскрепощенности до профессиональной собранности и расчетливости.
— Одно в голове не укладывается: зачем? — спросил Газ.
— Банальное властолюбие и жадность к деньгам. Плюс ко всему, учитывая, что база состоит из международных бойцов, ему легче в случае чего заявить, что он полностью чист, что приказ был отдан не им, а командованием другой страны, например, — парировал Соуп.
— Мы еще не знаем, точно о нем ли речь, так что догадки оставим на потом. Первым делом нужно проверить: правильную ли наводку дал Адриан или это очередная пустышка, — вздохнул Прайс. — О Кейт что-нибудь известно?
— Нет, пропала без следа, уже как вторые сутки не можем выйти с ней на связь, — ответил Саймон.
— Но зачем тогда Валерия подослала Оливию к нам, если ее информатором все это время была Кейт? — спросил хмурый Роуч.
— Это не Валерия, это тот, кто давал ей карт-бланш на все, чтобы снять с армии США все подозрения и в случае всего спихнуть всю вину на британского солдата, а именно на откуда ни возьмись новенького Габриэля Эмерсона. Я посмотрел дело Габриэля, то бишь Оливии, его будто шестилетка писала: можно придраться ко всему и потом использовать это против нее же самой. Раскрыть в ходе расследования то, что она взяла на себя личину брата, проникла так на базу и повесить на нее все грехи. Отличный козел отпущения и почва для международного конфликта, — пояснил капитан.
В груди что-то сдавливало, пока я слушала мужчину. Мне было крайне трудно поверить в услышанное.
Я решила поинтересоваться:
— Кто тот, о ком вы говорите?
Всего на миг мне показалось, что лица мужчин окаменели, но затем послышался низкий, пробирающий до дрожи голос Саймона:
— Мы думаем, Генерал Гершель фон Шепард.
— Генерал армии США? — удивленно выдохнула я. — Но как?
— Именно, что армии США, попросту это объясняет его тактику, — кивнул Кайл.
— Не волнуйтесь, Оливия, надеемся, что Адриан Гарза сказал действительно верные координаты местонахождения вашей семьи и всех заложников, нам остается проверить достоверность его слов, — Прайс попытался успокоить меня.
Я вдруг поняла, что голова начинает раскалываться. Видать, я слишком сильно перенервничала за этот час. Я зацепилась за последние слова Прайса и молилась, чтобы Адриан хоть раз в своей никчемной жизни сказал правду.