Мой ребенок снова со мной.
Я сидела на коленях на холодном бетоне, но на это мне было совершенно плевать. Я не чувствовала холода, не чувствовала ничего, кроме радости и горячих слез, скатывающихся по моим щекам от ощущения того, что мой личный кошмар закончился.
Я слабо почувствовала тот момент, когда мои родители подошли ко мне и обняли нас с Эмми. Они говорили мне что-то, но я не слышала ничего, кроме собственного пульса в ушах. Эмили жалась ко мне и сильно, насколько она могла, обнимала меня за шею и обхватила мой живот ногами. Я не теряла ни секунды надежды, что найду её. Найду их всех.
Мне надоело, что кто-то подумал, что имеет право разлучиться меня с моей семьей. Что кто-то ради власти и денег будет похищать мою семью и делать с ними все что угодно, лишь бы манипулировать мной на благо собственных гнусных целей. Но у меня не получилось бы ничего, не будь рядом Саймона.
Смахнув слезы с глаз и сфокусировав зрение на единственном стоящем напротив нас всех человеке, я увидела Саймона. Остальные члены ОТГ-141 разошлись и стали помогать заложникам. Соуп, сказав что-то Гоусту, что слышал лишь он, взглянул на меня, кивнул и улыбнулся, а затем ушел прочь.
А я перевела взгляд на Саймона. Его внешний вид был совершенно мне не привычен, на нем не было той знакомой мне черной маски с рисунком черепа, вместо неё на мужском лице была темно-зеленая металлическая маска с зазубринами из зашлифованного непонятного мне метала.
Из всей устрашающей массы сильнее всего выделялся цепкий мужской взгляд. Голубые глаза с непонятным выражением изучали меня. Я заметила, как его взгляд перескакивал с меня на дочь, пытаясь что-то понять для себя. И тут я поняла, что он все знает. Не знаю как… но он узнал.
В эту же минуту своего осознания, я попыталась отыскать в его глазах хоть малейший намек на отрицательную реакцию, но…ничего не было. Не было ничего, кроме любопытства и чего-то, что было похоже на желание задать множество вопросов. Он безусловно хотел знать правду. Осознание того, что в его знаках нет ничего, что могло выдать его разочарование мной, я вздохнула с облегчением, понимая, что не разочаровалась в мужчине, которого выбрала.
Какое-то время спустя, я отдала своих родных в руки фельдшеров и врачей для оказания первой помощи. К счастью, у матери с отцом и Эмми не было никаких серьезным физических травм либо ранений, кроме мелких царапин и ссадин, не говоря уже о психической составляющей. Пережив огромный стресс, они будут нуждаться в необходимой психологическрй врачебной помощи. Я найду для Эмми хорошего психолога, в её возрасте переживать такие стрессы особенно опасно.
Я стояла рядом с Эмми, держа её за руку, и наблюдала, как обрабатывают мелкие царапины на её ноге и руках, а мое сердце обливалось кровью. Я видела, как она жмурилась, когда было слишком больно, и мне хотелось закрыть её от всех, кто сделал ей больно, а затем разорвать их собственными руками.
Я вздрогнула, когда на мое плечо опустилась чья-то тяжелая рука. Обернувшись, я увидела позади Саймона. Мое дыхание оборвалось.
— Можем поговорить? — тихо спросил он, пристально, но мягко глядя на меня.
Я скосила взгляд за его спину и увидела ребят и капитана Прайса. Все они смотрели на меня.
Я нахмурилась, предчувствуя нечто плохое, но тут же мое лицо приобрело маску спокойствия, и я обернулась к дочери, чтобы предупредить, что отойду на некоторое время. Оставляя её на девушку-фельдшера, я направилась к группе стоящих мужчин вместе с Гоустом. Мы не говорили друг другу ни слова, пока шли рядом, и это немного напрягало.
В самом конце пути, когда до парней осталось пару метров, мужчина опустил на мою поясницу свою руку и, приблизившись к моему уху, тихо спросил:
— Всё хорошо?
Я лишь мельком скользнула взглядом по его подбородку, но не успела ничего ответить, как раздался голос Прайса:
— Ты в порядке? Всё прошло хорошо?
Я моргнула, заставляя свой мозг работать и понять, что он имеет ввиду. Но вспомнив свое единственное задание в Мексике, я кивнула и ответила:
— Да, всё прошло более чем отлично.
Капитан кивнул.
— Пропажей Габриэля Эмерсона займутся, как только мы сообщим вышестоящим, хотя, я думаю, они и так уже всё знают, что из миссии вернулись не все, — закончил Джон Прайс.
— С твоей семьей все хорошо? Я слышал, что у тебя оказывается есть дочь, нам очень жаль, что ей пришлось пройти через это, — неожиданная речь Гаса еще больше заставила меня захотеть провалиться под землю и почувствовать себя неуютно, но одновременно быть благодарной за его сочувствие. Я кивнула.