Лейк попыталась успокоиться. Она оказалась в западне, но непременно из нее выберется. Через два часа она отправится в Ист-Сайд. И ее единственная надежда — это Мэгги.
Глава 24
Лейк хотела было положить телефон, но он опять зазвонил. Номер высветился незнакомый.
— Лейк, привет, это Гарри Клайн. У вас есть минута?
Его голос звучал, как всегда, успокаивающе, но она ощутила тревогу.
— В чем дело? — Неужели звонил, чтобы обрисовать ситуацию, в которой она оказалась, а затем оценить, как она себя чувствует, с горечью подумала она.
— Мне нужно кое о чем поговорить с вами.
— Если о том, что я уволена, то я уже в курсе.
— Нет, есть дело более важное. Можете встретиться со мной сегодня утром?
— А вы не хотите сказать все по телефону? — нетерпеливо спросила она.
— Нет. Я в клинике, а тут разговаривать неудобно, пусть даже и дверь закрыта. Я могу взять такси и встретиться с вами. Вы дома?
Нет, только не в ее квартире!
— Э… почему бы нам не встретиться в Риверсайд-парке? Рядом со входом. Это самое удобное для меня место.
Гарри сказал, что будет там через двадцать пять минут. Она быстро надела юбку и топ, собрала волосы в свободный пучок. Ее мозг лихорадочно работал, она пыталась догадаться, зачем Гарри эта встреча. Сейчас обстановка в клинике наверняка напряженная. Гарри мог подслушать, как горячо обсуждали ее персону, уловить нечто, витающее в воздухе, и начать собственное расследование.
Лейк приехала в парк на десять минут раньше. По дороге она пыталась убедить себя, что ничего плохого не может случиться с ней при свете дня на оживленной улице, но все же проявляла излишнюю бдительность. Народу вокруг было не много — пожилые женщины, кормившие голубей, несколько мамочек и нянь с детьми, игравшими в песочнице. Было время отпусков — обычно в августе ездила в отпуск и сама Лейк.
— Лейк?
Она в удивлении обернулась, услышав голос Гарри. Он тоже приехал раньше. На нем были обычные темные брюки и кобальтового цвета рубашка.
— Спасибо, что согласились встретиться, — сказал он. — Давайте найдем скамейку.
Они прошли в парк по направлению к прогулочной аллее, идущей вдоль реки. На противоположной стороне Гудзона сияли на солнце дома Нью-Джерси, а по воде скользил катер, оставляя за собой пенный след. Это заставило Лейк вспомнить вчерашний вечер — то, как она, пытаясь спастись, держалась за столб в темной глубокой воде.
Гарри предложил сесть на свободную скамейку.
— Так о чем вам нужно поговорить? — спросила Лейк. Она занервничала, заметив, как сильно он обеспокоен.
— Послушайте, может, я и не все знаю о событиях в клинике, — начал он, — но все же достаточно вовлечен в них, чтобы понять: там происходит нечто неправильное.
— Что конкретно вы имеете в виду?
— Мне не нравится, как поступили с вами.
— Со мной? — изумилась Лейк.
— То, как они внезапно расторгли договор.
— Я говорила вам, что знаю об этом, — холодно сказала она. — Письмо пока не получила, но я уже в курсе.
— А вы знаете, что они говорят?
— Нет. Что?
— Как только я услышал, что клиника отказывается от ваших услуг, то сразу спросил у Левина почему. Он сказал, вы, мол, непрофессиональны. И ваше поведение иногда можно классифицировать как неэтичное.
— Неужели? — в шоке воскликнула Лейк, голос ее охрип. — Он… он объяснил, что имеет в виду?
— Только сказал, вас застали за просмотром карт пациентов. Я заметил, что отчасти ваша работа заключается в сборе информации, но он ответил, у него есть причины полагать, будто вы передавали секретную информацию о наших процедурах другой клинике.
В глазах Лейк засверкал гнев.
— Это ложь! Я бы никогда не пошла на такое.
Гарри прислонился к спинке скамейки — его взгляд был задумчивым. Легкий ветерок теребил его темные волнистые волосы.
— А вы как думаете, почему он сказал такое?
— Не знаю, — ответила Лейк, гадая, зачем Гарри рассказал все это ей. Может, он сам искал компромат?
— А вам ничего не казалось в клинике странным? Или вы просто не хотите поделиться со мной информацией?
— Может, мне стоит спросить, в чем состоит ваша роль в этом деле? — спросила Лейк. — И почему вы так откровенны со мной?
Гарри кусал губы, словно сомневался, стоит ли отвечать.
— Мы с вами знаем друг друга всего несколько недель, но вы мне нравитесь и я очень уважаю вас, — сказал он спустя мгновение. — Мне трудно поверить Левину. И я готов помочь вам, если это будет в моих силах.