— Извини, — просит, проявляя злость на себя в движениях. Встает, терпя боль в спине, и опускает взгляд на Лили, которая почему-то продолжает сидеть на одной коленке. Она морщится, никак не может подняться. Ее колено неприятно хрустит. Фардж наклоняется, забрав ее учебники, и девушка виновато отводит взгляд, когда парень берет ее под руки, потянув наверх. Лили сдерживает мычание от боли, и недолго стоит на одной ноге, крепко сжав пальцами предплечья Дейва. Медленно и осторожно пытается разогнуть вторую ногу. Фардж наблюдает за происходящим и не держит в себе мысли:
— Ты вообще питаешься?
Взгляд Роуз непроизвольно замирает. Она покусывает губу, тяжело выдохнув через нос, и ставит ногу, корчась от боли, слабым рывком отбирает у парня учебники и опускает голову, после чего хромает, обходя его. Фардж шепотом ругается, обернувшись, но не находит слов, поэтому злость внутри продолжает разрастаться.
ОʼБрайен все это время пялится в экран телефона, листая сообщения. Он давно удалил номер надоедливой «сучки», но сейчас останавливает взгляд на одном из сообщений, почесав пальцами щеку.
Это неправильно. Им нельзя.
Нет, у него нет чувств к Мэй, но эта особа постоянно делает что-то для Дейва, так что стоит сохранить ее номер. Оправдание толкает парня сохранить его, но подписывает контакт, как «Х», после чего удаляет все сообщения, чтобы никто не мог понять, кто это.
А все потому, что им запрещено.
Они пожалеют об этом.
***
Зеркало в комнате намного больше. Оно охватывает все помещение, искажает его до неузнаваемости. Я не могу понять, где именно нахожусь, но место знакомое. Стою у окна, выглядывая на улицу: черное небо, мерцающий желтый свет фонарей, дома с пустыми окнами. Весь мир развалился. Воздуха нет. Опускаю взгляд на дорогу, делая тревожный вздох. На асфальте брюхом вверх лежит огромный кит с кровавыми подтеками на плавниках. Сглатываю, моргая, но он не пропадает. Лежит. Мертвый.
«Мэй», — голос позади. Я оглядываюсь, различая в кромешном мраке комнаты силуэты матери и отца. Они стоят напротив зеркала. Мужчина держит фотоаппарат в руках, с улыбкой прося:
— Давай с нами, — кивает на место между ним и женщиной. Хмурю брови с недоверием, но медленно подхожу, остановившись напротив зеркала. Не поднимаю на него глаза, продолжая смотреть вниз, и моргаю, когда ослепляет вспышка. Женщина наклоняется протягивая руку:
— Ну, как я получилась? — Мужчина сфотографировал нас странным образом. Через отражение в зеркале, поэтому я убеждена, что блик скроет наши лица, но мужчина протягивает фотоаппарат жене, которая охает:
— Вау, Харпер прекрасно вышла!
Морщусь, слегка приподняв голову, и первым делом замечаю, что мать держит в руках ребенка. Который внимательно смотрит на меня, так что начинаю тяжело дышать, желая отойти дальше, но отец подносит аппарат прямо к моему лицу:
— Смотри, как хорошо получилось.
Невольно смотрю на экран фотоаппарата, открыв рот, ведь вместо меня стоит еще совсем ребенок с заплетенными в косички непослушными волосами, а самое жуткое, что у него нет лица. Просто кожа. Задыхаюсь, резко вскинув голову, чтобы взглянуть в зеркало, и мое сердце останавливается.
У меня единственной среди них нет лица.
Умей справляться с собой. Со своими эмоциями
Опускаю горячее лицо в ладони, в которые заранее набираю воды, чтобы охладить жар после сна. Тру щеки, опираясь руками на края раковины, и выдыхаю, подняв голову. Разглядываю свое отражение, отмечая необычную мягкость лица. Не выгляжу вымотанной, но ночные кошмары мне не снились давно. Обычно либо они мучают меня, либо мне не снится ничего. Провожу пальцами по виску, касаясь синяка, и касаюсь больной щеки, резко останавливая намек на злость. Да, Донтекю еще тот урод, но он не стоит моих моральных сил. Я не должна портить себе настроение мыслями о нем. И в принципе думать о нем нет смысла. Кто он, черт возьми? Никто.
Заставляю себя натянуто улыбнуться своему отражению. Расправляю плечи, поправляя лямку майки, и гордо поднимаю голову, подмечая, что мои нерасчесанные после сна волосы выглядят мило. Я не часто делаю себе комплименты, но в целом этим утром выгляжу неплохо. Лицо мятое, глаза немного красные, но… Но я улыбаюсь себе, начав собирать волосы в неопрятный пучок. Вьющиеся локоны лезут со всех сторон, но нахожу это даже милым, поэтому оставляю такую версию недо-пучка, и покидаю ванную, возвращаясь в комнату. На часах восемь утра, и я опаздываю на автобус, так что не тороплюсь. Странная логика, знаю, но сегодня мне не хочется спешить.
Если так подумать, люди постоянно торопятся куда-то. Иногда стоит притормозить и оглядеться. Жизнь в вечной спешке постепенно покрывает сознание своеобразной пеленой, которая скрывает от тебя реальный мир. И сейчас мне хочется остановиться, чтобы немного пожить.
У меня хорошее настроение, несмотря на тревожный сон, но дело в том, что я понимаю, в чем его смысл, и почему именно у меня в нем не было лица. Я знаю причину. И не хочу лишний раз думать об этом, поэтому закрываю дверь на замок, хватая телефон с тумбочки, и включаю Katy Perry — Legendary Lovers. Музыка помогает отвлечься от угнетающих мыслей, так что бросаю мобильный аппарат на кровать, предварительно увеличивая громкость. Правильно. Именно сегодня мне не хочется забивать себя окончательно. Хватит жалеть себя, а то превращусь в подобие ОʼБрайена. Да, проблем всегда будет много, но, если я не научусь справляться с ними сейчас, то в будущем станет еще тяжелее.
К слову, я люблю Katy Perry. Кажется, она помогает мне поддерживать хорошее настроение, хотя я никогда не была зависимой от музыки и её исполнителей.
Подхожу к шкафу, открывая, и вынимаю немного мешковатые зауженные светлые джинсы, не желая сегодня сковывать себя слишком обтягивающей одеждой. С вешалки беру кофту в светлую клетку из красных и зеленых с черным цветов. Скидываю с себя майку и штаны, застегивая лифчик, после чего натягиваю джинсы, застегиваю клетчатую кофту на все пуговицы, до самой шеи. Справляюсь с пуговицами на рукавах самостоятельно, и оглядываюсь на окно, убеждаясь, что на улице пасмурно и холодно, поэтому вновь смотрю на вещи. На одной из вешалок висит кофта. Та самая, не принадлежащая мне. Нервно перебираю пальцами, хрустя ими, и протягиваю руку, довольно улыбаясь, после чего натягиваю на себя кофту, обувшись, и хватаю рюкзак с телефоном, выскакивая из комнаты.
Бегу вниз по лестнице, слыша голос матери и отца. Они явно ругаются, но женщина просит мужчину заткнуться, когда слышит мои шаги, так что в следующую секунду мать выглядывает из гостиной, придерживая двери, и улыбается мне:
— Ты опаздываешь, — прохожу мимо, и женщина оценивает мой вид взглядом, сощурившись. — Харпер.
Началось.
Непроизвольно закатываю глаза, поправляя ремень рюкзака на плече, и оглядываюсь, но немного теряюсь, когда женщина поднимает большой палец правой руки:
— Хорошо выглядишь, — ещё раз осматривает меня с ног до головы. — Мило.
Эм. Моргаю, приоткрыв рот, и, слава Богу, мать говорит сама:
— Поторопись, иначе мне опять позвонит заместитель, — хочет исчезнуть за дверями гостиной, но поднимает указательный палец. — Кстати, если встретишь его, то передай, что если он вновь будет выпрашивать у нашей семьи деньги на ремонт школы, то я тресну его той развалившейся плиткой у ваших ворот, починку которой мы оплачивали в том году. Откашливаюсь, кивнув, и мать уходит.
Я случайно не в параллельную вселенную попала?
***
Накрапывает дождь, так что большая часть людей уже толпится в коридорах учебного заведения, и Дейву приходится идти впереди, чтобы всячески расчищать путь Дилану, который и без того заработал себе недругов с самого утра, ведь пихать незнакомцев битой негуманно, но кого это волнует? ОʼБрайену достаточно того, что Фардж сам вызвался пойти сегодня в школу, хотя после побоев или эмоционального скачка обычно отлеживается какое-то время. А Дейв, хоть и обеспокоен по некоторым причинам, но чувствует себя вполне хорошо. Тем более, он хочет предотвратить стычку Дилана и Донтекю. Ему хочется быть хотя бы в чем-то полезным.