Но могу ли я нагнать все это с Лили? Нет. Не хочу обременять ее. Да и нельзя мне.
— Мать всегда пишет, что они выезжают, так что… — Роуз довольно улыбается, жестом приглашая меня войти.
Я буду жалеть, что не дала самой себе шанс, так?
Поднимаюсь по ступенькам крыльца, по-прежнему не смотрю на Лили, которая уже готова, как дите, хлопать в ладони. Неужели, ей самой это необходимо? Этот самый шанс?
Переступаю порог, тут же жадно начав осматривать коридор в розовых тонах, и не контролирую улыбку отвращения:
— Любимый цвет твоей мамы.
— Ты еще не видела мою комнату, — девушка закрывает дверь на замок, поворачиваясь ко мне лицом, и я смотрю ей в глаза. — Она отвратительна.
И мы вместе улыбаемся. Любимый цвет Лили — зеленый. Так что всю «кошмарность» ситуации можно понять. Мне даже не хочется детально разглядывать коридор. Слишком много «милого», вплоть до толстого кота с бантиком, мордочка которого выражает только всепоглощающую ненависть к миру.
— Идем, — Лили зовет меня за собой, поспешив к лестнице, а мое внимание никак не оставит в покое ее тонкие ноги. Только сейчас могу оценить ее внешнее состояние. Кажется, наша игра в похудение зашла для нее слишком далеко. Мне страшно смотреть на девушку. Такое чувство, что ее колени вот-вот треснут пополам, а от попытки прикоснуться к ней Лили рассыпется в порошок. Но молчу. Не мое тело — не мое дело.
Поднимаюсь за Роуз на второй этаж, а кот с важным видом следует за нами, даже обгоняет, будто это его владения, и именно он проводит для меня экскурсию. Такое впечатление, будто все старые вещи при переезде сохранились. Все эти картины я уже видела. А об этом сладком аромате, что оседает приторным вкусом на язык и говорить незачем. Не вижу, чтобы Лили ощущала хотя бы каплю смущения или дискомфорта. Странно, но мне кажется, что ее не заботит огромный отрезок времени, на протяжении которого мы не виделись. Обычно после долгой разлуки нормально ощущать неловкость, что чувствую я. А вот для Роуз, кажется, мы не расставались никогда.
— Готова к культурному шоку? — Девушка произносит заманчиво, касаясь дверной ручки, а я пожимаю плечами, когда она открывает ее, впустив вперед кота. Щурю веки, сделав пару шагов за порог, и тут же не в моих силах контролировать подобие шока, что отражается на моем всегда безэмоциональном лице:
— О. Мой. Бог, — ладонью касаюсь лба, крутясь на месте. Рюшечки, мягкие игрушки, домики для кукол, фарфоровые куколки, ковер с Хеллоу Китти. Поворачиваюсь лицом к девушке, которая широко улыбается, поднимая брови:
— Жесть, да?
У меня не находится слов, поэтому я продолжаю вертеться, пока мой взгляд не напирается на календарь. Указываю на него пальцем:
— Это Дисней? — Не могу не засмеяться вместе с Роуз, которая входит в комнату, с жалостью качая головой:
— Думаю, мне не стоит говорить тебе, кто изображен на моем нижнем белье.
— Сексуально, — не могу не пошутить, и девушка вновь смеется. Замечаю, что она довольно часто стреляет взглядом в сторону окна. Складываю руки на груди, вновь ощущая давление неловкого молчания, повисшего между нами, а вот Роуз спокойно садится на край кровати, чтобы погладить важного кота, устроившего себе ложе на ее подушке. Вижу, что на тумбе стоит яблоко в прозрачном контейнере, поэтому решаю поднять тему питания, но осторожно. Помню, раньше для Лили это была больная тема.
— Какой-то особенный фрукт? — Пальцем касаюсь контейнера, видя, как Роуз смущенно улыбается, не отрывая взгляда от кота:
— Типа того, — неоднозначный ответ. Не хочет говорить? Оно не удивительно.
— Ты на диете? — продолжаю бродить по комнате, изучая ее составляющие, пока девушка еще раз смотрит в сторону окна, после чего поворачивается ко мне, похлопав ладонями по своим коленям:
— Нет, просто питаюсь по своему желанию.
Видно, желания кушать у тебя нет. С чего меня так волнует то, как она питается? Описать нелегко ту разницу, которую я вижу. Да, Лили похудела. Но… Думаю, теперь не может остановиться.
Уверена, каждый, кто ее видит, не может подавить желания накормить ее.
— Помнишь, мы… — Не могу не смотреть на острые коленки тонких ног, которые девушка кладет одну на другую, внимательно и с улыбкой смотря на меня.
— Мы придумали себе рецепт салата, — откашливаюсь, встретившись с ней взглядом, а Лили с той же наивностью слушает меня. — Может, сделаем?
— Ты голодна? — Ее глаза странно блестят, будто ей удается найти ниточку, способную наладить наше общение.
— Да, — нет, просто я хочу, чтобы ты поела.
Роуз хлопает ладонями по кровати, скрывая то, как трудно ей вставать с нее. Она упирается руками, поднимаясь, но сохраняет улыбку и непринуждение на лице, проходя мимо меня:
— Я помню, — стремлюсь за ней, но остаюсь позади, чтобы хмуро следить за тем, как она двигается. Я так была погружена в свои страхи, что совсем не замечала очевидного. Лили Роуз не здорова. Причем и физически, и психологически.
Спускаемся вниз. И мне приходится сравняться с девушкой, чтобы та не почувствовала неладное. Кот с важным видом спешит за нами, еле спуская свое пузо по ступенькам лестницы.
— Так… Если вспомнить, то салат сочетал в себе несочетаемое, — Роуз сворачивает на кухню. Да, она права. — Давай приготовим тогда салат из фруктов? — Лили оглядывается, и натягиваю улыбку на лицо, кивая. Пользуюсь моментом, пока она разглядывает содержимое холодильника, и рассматриваю ее еще раз, чтобы повторно убедиться в том, что проблема явная. Мне нужно видеть, как она ест.
— Можем приготовить свежий салат и… — Она мешкает. Явно кроме салатов ничем не питается, так что облегчаю ей задачу, подходя к холодильнику:
— Салата хватит.
Девушка кивает, вновь озаряя улыбкой лицо:
— Окей, — берет упаковку клубники и банан, а я поворачиваюсь, видя чайник, поэтому спешу к нему, решая заварить чай.
Помню, Лили любит ягодный.
Начинаю чувствовать себя спокойнее. Гораздо. Напряжение спадает, но мне все еще с трудом удается принять происходящее без угнетения совести. Испытываю стыд за то, что сделала много лет назад.
Мне еще предстоит просить прощения.
***
Вечер сменяет день слишком быстро, внезапно для Дейва, который теряет связь с другом на жалкие часы, но даже этого вполне достаточно для легкой тревоги. Главное, что ему не поручали никакое задание. Вообще, про существование Фарджа и ОʼБрайена как-то забыли. Никаких сообщений, никаких звонков. Думаете, хороший знак? Вовсе нет. Значит, они не столь необходимы. Следовательно, от них могут избавиться. Дейв сейчас бы все отдал, лишь бы вернуться в прошлое и не связывать свою жизнь с бандой, а уж тем более не втягивал бы в это все Дилана.
Если так подумать, то многие плохие вещи, в которых Фардж отныне не нуждается, он привил ОʼБрайену. Ту же самую траву.
И Дейв будет чувствовать вину.
Парень сидит на диване в гостиной, бросая пару сообщений старушке, чтобы та отписалась, когда приедет к сестре, после чего пытает удачу, набирая номер Дилана. На том конце нудные гудки. Никакого ответа. Опускает телефон, минут десять роется в меню, тем самым старается занять себя до ответного звонка. Но того нет и через пятнадцать минут, через полчаса. Стрелка настенных часов уже достигает семи. Дейв ерзает на диване, вытягивая ноги, и сильными движениями пальцев потирает затылок, ругнувшись пару раз под нос. Никто его всё равно не услышит. Кажется, тишина вокруг него становится мучительно долгой. Она заполоняет все пространство вокруг, въедается в голову парня, который еле терпит давление молчания. Ему не нравится находиться в одиночестве. Нет, он нуждается в уединении, но только оно идет ему во благо в том случае, если помимо него дома есть ещё кто-то, чтобы он знал, что в этом замкнутом пространстве он не один. Боязнь с самого детства, когда мать надолго пропадала, оставляя его ребенком в пустой квартире. Подобное времяпровождение сводит с ума.
Грубый стук в дверь. Дейв подскакивает на месте, быстро минуя гостиную, выходит в коридор, устремив взгляд в сторону двери. Стук повторяется. Парень не мнется, подходя ближе, и открывает, поворачивая щеколду. Невольно роняет вздох с губ, но не полный облегчения, ведь да, на пороге стоит ОʼБрайен. Но он пьян. Прекрасно.