Лили продолжает смотреть вниз, пока я стою молча, так же взглядом сверля паркет. Молчание висит уже какое-то время над нами, и Роуз слишком мягко выдыхает, словно не дышала до этого:
— Ты просто боишься, — слабо улыбается, даже как-то обиженно, и отворачивается, проходя в комнату. Я поднимаю голову, сжав губы до бледноты, и не могу нормально вдохнуть, ведь… Правда пыталась объяснить так, чтобы она поняла правильно. Всё дело в моей голове. Мне этого не исправить. Словно в моем организме сработала самозащита, которая нейтрализовала больные участки сознания, тем самым помогая мне справиться с потерей. Лили всегда была нужна мне. Но так было в детстве. Сейчас я уже не помню своих чувств к ней. И это касается не только Роуз. Я в принципе не нуждаюсь в присутствии кого-то рядом с собой, в чьей-то поддержке. Я сама по себе. И да, мне страшно вновь почувствовать зависимость от других людей, ведь правда было больно. Ребенку во мне было больно. Не желаю, чтобы это повторялось, иначе я не выдержу и сломаюсь. Теперь для меня Лили — это просто человек.
Мое тело охватывает неприятная дрожь. Не могу даже двинуться с места, хочется развернуться и убежать, но внезапный звон вынуждает поднять голову, и сделать шаг к комнате девушки:
— Что случилось? — задаю вопрос, взглядом сразу же находя разбитую кружку на полу, а голос Роуз сбивает мои мысли:
— Опять… Он опять это делает… — шепчет, и я ощущаю злое непонимание в её голосе. — Опять! — кричит, оглянувшись на меня, будто мне должно быть ясно, о чем она говорит. Девушка слишком внезапно бросается на кровать, встав напротив окна, створки которого распахивает, и я даже дергаюсь вперед, боясь, что она перемахнет на другую сторону по неосторожности. Роуз опирается на подоконник, крича с такой силой, что её глотку раздирает от непривычки:
— Хватит! Оставь его!
— В чем дело? — внешне не проявляю тревоги, но я сбита с толку тем, как девушка хлопает ладонями по оконному стеклу, быстро соскочив с кровати, мчится мимо меня, заставляя отойти в сторону. Продолжаю стоять на месте, хлопая ресницами, и сглатываю, поставив лейку на край стола. Забираюсь на кровать, шире распахнув створки, и осматриваюсь, пытаясь понять, в чем дело. И вижу только то, как Роуз первым делом бежит к входной двери дома рядом, после чего торопится к двери на заднем дворе. Входная, судя по всему, заперта. Опираюсь руками на подоконник, подняв голову, и ещё раз осознаю, что эта местность мне знакома. Поднимаю голову, взглянув в соседнее окно, и резко отрываюсь от подоконника, теперь по-настоящему ощутив холодный страх в груди.
— Лили? — вижу, что девушки уже нет на заднем дворе соседнего участка, поэтому с таким же ужасом срываюсь с места, помчавшись мимо толстого кота.
Есть вещи, которым ты учишься постепенно. И мой опыт показал — ни в коем случае, не при каких обстоятельствах нельзя приближаться к Дилану, когда он пьян.
А выяснить его состояние просто.
Ведь он уже поднимает руку на Дейва.
***
Дилан ОʼБрайен не тот, кто контролирует себя в порыве злости. Этот человек не способен на самоконтроль, особенно когда поддается эмоциям. Людям советуют раскрывать свои чувства, не быть замкнутым, но есть те, кому это противопоказано. Дилан слаб морально. И каждый раз он разбивается, после чего собирает себя заново. Ему будет стыдно за содеянное, но какая-то неизвестная сила заставляет его продолжать. Будто Дейв — это вакуум, состоящий из его проблем.
Но Фардж ведь не виноват. И его чувства учитывать стоит.
— Хватит, — Дейв даже не кричит. Знает, что повышение тона голоса влечет за собой больше проблем. Он сидит на полу, прижимаясь спиной к кровати, руками прикрывает лицо, когда ОʼБрайен наносит ему удар ногой по телу.
Это не избавит его от того, что сидит в груди.
Топот. Она устала. Ей тяжело привести дыхание в порядок. Слишком много потрясений за один день. Девушка выходит на второй этаж, с хриплыми вздохами бежит к комнате, при этом старается сохранять равновесие. Опирается ладонью на стену, борясь с ноющей болью в ногах.
Какого черта… Какого черта этот тип постоянно бьет его?!
Роуз не оглядывается, когда слышит зов с первого этажа. Она подходит к распахнутой двери, хватаясь пальцами за арку, и напугано смотрит на то, как высокий парень тяжело дышит, делая шаг от Дейва, который прикрывает голову руками, сгибаясь пополам от боли.
Кажется, ОʼБрайен начинает приходить в себя. Приступ агрессии проходит, но не до конца, когда Лили бросается в их сторону, зло шипя:
— Какого черта ты… — и делает ошибку, ведь не знает. Она хватает Дилана за плечо, желая дернуть в свою сторону, и ОʼБрайен, не думая, вырывает руку, грубо и сильно оттолкнув Роуз от себя. А девушка больше не может поддерживать свое тело. Она слишком устала. Её тонкие ноги не удерживают костлявое тело, и Лили делает пару неуклюжих шагов назад, падая и ударяясь плечом об угол стола. Пищит от боли, сморщившись, и хватается за руку, согнув её в локте и прижав к груди. Сидит, опуская голову, пряча лицо, искаженное от резкого хруста в конечности. ОʼБрайен продолжает хрипло дышать, но уже с большим пониманием отходит назад, хмуро смотря на девушку, которую не должен был задевать. Переводит внимание на Дейва, которого не должен был бить. Фардж резко поднимает голову, взглянув на Роуз, которая от боли вытирает пальцами мокрые глаза. Парень трясется от полученных синяков, что продолжают ныть, но он отрывает спину от кровати, с широко распахнутыми глазами смотрит на девушку:
— Какого хера ты только что сделал? — шепчет и переводит злой взгляд друга. Впервые. — Ты, на хуй, можешь бить меня, но, блять, какого черта ты трогаешь других, ублюдок?! — хватается за край кровати, чтобы помочь себе подняться. Дилан сглатывает, опуская глаза, и отходит к стене. Его лицо всё ещё выражает потерянность.
Дейв не бросается на него с кулаками. Он просто смиряет парня жутко гневным взглядом, словно пытаясь пристыдить. А Дилан пока не может справиться с пеленой тумана, что отпустит его только под утро. Он прижимается копчиком к стене, двигаясь вдоль неё, чтобы не упасть на пол. Будет жалеть, но никогда не даст об этом знать другим.
— Ты в порядке? — Фардж присаживается на одно колено возле девушки, но не касается её рукой, когда та поднимает голову, красными глазами взглянув на него:
— Я не могу пошевелить рукой, — её голос уже готов сорваться на плач. Лили Роуз не привыкла к подобным ощущениям.
— Опиши боль, — сквозь зубы рычит Дейв, бросив косой взгляд в сторону ОʼБрайена, который не может смотреть на него в ответ, поэтому отворачивает голову, сжав веки. Жарко. Его начинает ломать, но причина не в наркоте. Ему нужно освобождение. Моральное спасение. Физически ты всегда сможешь постоять за себя, но в психологическом плане всё обстоит сложнее. Тебе не спастись от себя самого.
Дейв не может так просто касаться Лили. На подсознательном уровне в нем заложен страх. Это неправильно, но ей ведь больно. Парень ладонью трогает плечо девушки, за которое она отчаянно держится, не в силах поднять головы, ведь боль не позволяет. Фардж глотает несвойственную для него злость, направленную на друга, и решает понять, что не так с рукой Роуз, поэтому пальцами касается ее предплечья, жестом прося взглянуть, но от каждой попытки разогнуть, Лили мычит, тряся головой.