— Г-где Дейв? — Давится слюной, вытирая мокрые губы пальцами.
— Он отвезет Лили в больницу, — Мэй внимательно следит за тем, как напряженно глотает Дилан, явно желая спросить больше, но держит в себе, поэтому девушка сама добавляет:
— Судя по тому, что он в состоянии вести машину, он в порядке, — недолго молчит, пока парень еще раз умывает лицо, глубже вздохнув. — Знаешь, совсем скоро ты останешься один, если не научишься контролировать агрессию.
Дилан резко вскидывает голову, упираясь сжатыми кулаками на раковину, его челюсть заметно напрягается от сжатых зубов, после он грубо проводит ладонью по лицу, зло шепча, но Харпер слышит:
— Не трахай мне мо… — Запинается. — Мозг.
Мэй вновь опирается плечом на дверную арку, сложив руки на груди, и устало усмехается:
— Работа у меня такая. Мудакам мозги вправлять.
***
С прежним непониманием слежу за тем, как неуклюже парень наклоняется, держится за раковину, опускаясь рядом с ванной. Спиной упирается на ее поверхность, согнув колени, и громко, хрипло, зло выдыхает, не поднимая головы. Продолжает пальцами мять виски, пока я решаю позаботиться о бюджете семьи Фарджа. Шаркаю ногами по плиточному полу, продолжая одной рукой обнимать живот, а другую тяну к ручке крана, повернув.
И тишина внезапно с мощной силой обрушивается на мое тело, заполоняя все сознание. Не стоило отключать воду. Оставлять потерявшегося в мыслях человека опасно. А ОʼБрайен явно путается. Интересно, так происходит каждый раз, когда он выпивает? Или только в те моменты, когда он бьет Дейва?
Мне неприятно признавать, но, в каком-то смысле, понимаю его. В тот день я тоже не хотела вредить Лили. У меня произошло помутнение, которое никак не оправдывает моих действий. И сейчас временная потеря себя никак не оправдывает Дилана. И, кажется, он сам хорошо это понимает, поэтому так грубо дергает себя за волосы, сильнее сутулясь.
Есть ли люди, способные понять его? Имею в виду те, с кем он этим делится, и они не осуждают его в ответ. Вряд ли Фардж может понять. Если человек сам на себе не почувствует, не побудет в шкуре другого, ему никогда не ощутить на себе все то, что чувствует человек рядом.
Каждый из нас в чем-то одинок.
И Лили, и Дейв, и Дилан, и моя мать, и отец, и Причард.
И я.
Но по какой-то причине мне кажется, что между нашей болью есть что-то общее, так почему бы ни помочь одному перенести это бремя с менее сильными моральными увечьями?
Не слышу, как он дышит. Делаю короткий шаг к парню, вытирая ладони о кофту, после чего медленно опускаюсь на корточки напротив него, собирая волю в кулак. К моему счастью, Дилан, наверняка ещё пьян, так что ему не должно быть плохо от моих действий. Хотя, меня не сильно беспокоят его чувства. Мне просто хочется проявить какую-то заботу к тому, кто вряд ли получает её, поскольку главный его барьер — это он сам со своей непереносимостью прикосновений. Только сейчас понимаю, что, выходит, его мать так же не касается его. Не обнимает, когда ОʼБрайену может быть нехорошо, не пытается успокоить. Возможно, она хочет, и Дилан желает этого, но они не могут. ОʼБрайен не похож на того, кто подпускает к себе, поэтому я играю с огнем. Прямо сейчас, когда пальцами касаюсь немного жестких темных волос на его голове. Не замечаю, чтобы ОʼБрайен как-то отреагировал на это, так что скольжу кончиком языка по губам, подсаживаясь ближе, практически касаюсь своей коленкой его, пока полностью опускаю ладонь на влажные от холодной воды волосы. Какое-то время нахожусь без движения, даю Дилану привыкнуть. Его бездействие напрягает, но пускай он лучше даст мне по лицу, чтобы я раз и навсегда запомнила, что его трогать нельзя. В любом виде.
Не хочу признавать, но какую-то жалость с «привкусом» понимания я ощущаю по отношению к нему.
Чертов день откровений.
Меня раздражает то, что я оправдываю свои действия перед собой же. Это, наверное, странно.
Провожу один раз ладонью по волосам парня, приглаживая их. Никакой реакции. Даже не шевелится. Всё ещё не слышу, чтобы он дышал. Второй раз, но по-прежнему неуверенно. Третий. Чувствую каждую мелочь. Выделяю каждую деталь. С интересом наклоняю голову, присаживаясь на колени, и поддаюсь вперед, слегка хмуря брови. Такое чувство, будто я уже делала это…
…Нет. Не отрубается. Она выдергивает себя, в последний для сознания момент успевая ухватиться за его плечи. Голова наклоняется то в одну сторону, то в другую. Мокрой от пота спиной прижимается к стене позади, когда парень напирает, проводя ладонью по её голому бедру. Девушка поднимает руки выше, пальцами скользит по напряженной шее ОʼБрайена, нащупав скулы, поднимает дальше, осторожно проводя по крошечным родинкам на щеках. Выше. К волосам. Жестким, влажным. Харпер туманным взглядом изучает их, запуская пальцы внутрь, чтобы как следует сжать, оттянуть. ОʼБрайен в ту же секунду громко выдыхает, вновь лбом упираясь в стену рядом с головой девушки, которая пытается приподняться на носки, вскидывает лицо, глотая духоту ртом. На языке сухо. Харпер сжимает волосы парня пальцами, носом упирается ему в щеку, одну руку опускает ниже, чтобы приобнять за спину, а другой продолжает поглаживать его затылок, слишком заметно глотая аромат горячей кожи. Дилан пальцами сдавливает себе сжатые веки, медленно накатывает сонное состояние, против которого ему не устоять. Он опирается руками по обе стороны от головы девушки, которая ещё раз оттягивает его волосы, хорошенько сжимая в кулак…
…Кажется, мои губы начинают дрожать от того напряжения, что мой организм обнаруживает внутри себя. Боюсь громко вдохнуть, поэтому вовсе сжимаю зубы, когда понимаю, что пальцы с таким же ощущением неправильности осторожно сжимают волосы Дилана, который именно в этот раз дергает головой, отрывая лицо от ладоней. Но не могу остановить себя, иначе потеряю ту самую нить, соединяющую меня с тем отрезком времени в прошлом, которую я утеряла. Та ночь на вечеринке. Я ведь плохо помню, что там произошло. Поднимаю вторую руку и прикусываю губу, всё-таки громко втянуть в себя воздух через нос. Обеими ладонями накрываю голову ОʼБрайена, не успевая контролировать выражение своего лица, которое демонстрирует настоящую растерянность. Моргаю, с ужасающим непониманием, нет, неверием приподнимаюсь на коленях, пальцами осторожно вожу по волосам, медленно принимая тот факт, что…
Что я уже трогала его волосы…
…Девушка скользит кончиком своего носа по щеке парня, поддавшись его требованию прижаться ещё ближе…
…Мои глаза и без того широко распахнуты, что уже пугает, но не могу остановиться сейчас. Я начинаю вспоминать.
Наклоняюсь вперед, не обращая внимая на то, с каким злым и раздраженным вздохом Дилан дергает плечами, будто намекая, что я должна немедленно убраться отсюда, но на его грубость не отвечаю. Так как у меня другая задача.
Это не мог быть он.
Жестко дергаю его за волосы, заставив приподнять голову, на что ОʼБрайен реагирует с особой яростью, перехватив мои руки, крепко сжав запястья. Его губы до бледноты сжаты, острый взгляд даже в темноте прожигает мой подбородок, в который он уставился, видимо, не осмелившись поднять глаза выше. А мне плевать. Я поддаюсь вперед, притягивая себя ближе к нему, и носом касаюсь его горячего лба, с опаской вдохнув аромат кожи. И с ужасом прекращаю дышать.
Это был он.
Я помню.
ОʼБрайен больно сжимает мои запястья, грубо отталкивая от себя, и я не противлюсь. Сама отскакиваю от него, как от огня, и сажусь на пятую точку, всего на секунду потеряв равновесие. Наши взгляды пересекаются, но не в бесчеловечной схватке. Мы тут же отворачиваемся. Встаю на ноги, поспешно, так что спотыкаюсь о порог ванной комнаты, взявшись обеими руками за дверную ручку, и со всей силы хлопаю дверью, оставляя парня одного в темноте.
Внутри начинает бушевать знакомый ураган. Эта источающая злость на себя. Вот почему он вел себя странно в последнее время рядом со мной. Он помнит. Он, черт возьми, помнит то, как я, словно шлюха, жалась к нему. Отвратительно. Как я могла позволить себе так низко пасть? Так понизить уровень своего достоинства? Кто я после этого дерьма? Кем я являюсь после той ночи, проведенной с несколькими парнями? А что, если и с ним я трахалась? Черт.