«Номер Мэй», — девушка прекращает читать, сразу же переводя взгляд на цифры. Моргает, осторожно присаживаясь на кровати, и сгибает ноги в коленях, еще раз просматривая весь номер. Уверена, что это Дейв. Лили проводит перебинтованной ладонью по волосам, дернувшись от боли в плече, и возвращает руку в верное положение, не зная, отчего так долго разглядывает сообщение. Она, конечно, дала ему свой номер в больнице, но после их разговора не думала, что он выполнит обещание. Должна ли Роуз что-то ответить?
«Спасибо».
***
Резкий скачок сердечного ритма. В груди образовывается неприятное давление, от которого начинает болеть под ребрами. Это происходит так внезапно, что мне тяжело сразу понять причину. Все дело во вспышке, которая ударила мне в глаза во время неприятного сна.
Опять я. И у меня нет лица.
Перевожу взгляд на мобильный телефон, который мерцает. Сообщение? Лениво сажусь на кровати, повернув голову в сторону окна. Темно. Вечер или ночь? Я успела потерять счет времени, ведь всю эту неделю не ходила на занятия. И мать мне слова не сказала по этому поводу.
Ладонями тру опухшее лицо. Мне не удается нормализовать свой сон. Первые пару дней не спала в принципе, так что сейчас глаза неприятно щиплет, когда давлю на них пальцами, предварительно сжав веки. Облизываю сухие, треснувшие от ветра губы, и поднимаю голову, взглянув на кроватку, накрытую белой простыней.
Все мои кошмары из-за него?
От моральной усталости не могу заставить себя думать о наболевшем, так что качаю головой, поворачиваясь к краю кровати, и спускаю ноги на холодный паркет, поднимаясь. Мне стоит проветрить сознание. Нахождение в этих пыльных стенах, в замкнутом пространстве только угнетают, мешая мне вырваться из того кокона, что создала вокруг себя из мыслей. Шаркаю ногами к зеркалу, остановившись боком к нему, и внимательно изучаю себя последующие пару минут: красные белки глаз, которые от слез постоянно темнеют, опухшие мешки чуть ниже приобретают алый оттенок с каплей синего или фиолетового, румяные щеки, безобразные губы. Кажется, кто-то свил из моих волос гнездо.
Выгляжу непривлекательно даже для самой себя, чего говорить о других?
Долго всматриваюсь в свое лицо, пальцами касаясь щеки, глаз, губ, носа, который отличается особой краснотой из-за насморка.
Жуть.
Отворачиваюсь, подходя к шкафу, и скидываю с себя одежду для сна, начиная сгребать все с полок на пол, чтобы найти вещи потеплее. Черные джинсы, простая серая футболка на размер больше, сверху наброшу кофту с капюшоном. Оставляю одежду валяться в беспорядке, сама возвращаюсь к кровати, бросив на нее выбранные вещи, и беру телефон, включив экран. Сообщение от неизвестного номера, но, открыв его, я без труда понимаю, от кого оно.
«Дилан ходил в школу?»
Фардж. Откуда у него мой номер? Он сказал, что у Дилана есть мой. ОʼБрайен его не стер? С чего вдруг?
Если Дейв пишет мне, то он не говорит с Диланом. Если не говорит с ним, то они в ссоре. И даже в такой ситуации этот тип пытается проявлять заботу по отношению к другу. Уверена, ОʼБрайен не подозревает, что Фардж любым способом старается приглядывать за ним. А Дейв не просит благодарности. Он в тайне выпрашивал у меня таблетки для него.
Мне нечего ответить. Сама не была в школе, так что бросаю телефон обратно, принимаясь натягивать на себя одежду.
На часах восемь. Сегодня родители работают до поздна, так что вернутся ближе к десяти. Одной дома хорошо, но хочется иногда подышать воздухом, даже морозным.
Холодный вечер заставляет пускать пар в черное небо. Оставшаяся на деревьях листва твердеет, как и трава, покрываясь инеем. Лужи затягиваются тонким слоем льда. Вроде бы теплая одежда пропускает ветер, позволяя ему коснуться кожи, так что складываю руки на груди, хоть каким-то образом защищаясь от уже не по-детски разыгравшегося мороза. Мне не нравятся холодные сезоны. Рано темнеет, следовательно, пугающие мрачностью улицы быстро начинают принадлежать любителям ночной жизни, кем я не являюсь. Мне больше по душе проводить вечер за кружкой чая в своей комнате, читая очередную книгу. Давненько я не расслаблялась таким образом.
Но сейчас это именно то, что мне необходимо: пустые дворы между старыми домами, изолирующие шум города парки, тихое журчание пруда. Стоит отправиться в парк. Он огромен, и там находится одно место, сильно полюбившееся мне.
Иду по одной из тех улиц, которые в светлые часы дня пустуют, поскольку здесь одни увеселительные заведения. Пытаюсь не смотреть по сторонам, чтобы не давать пищу для размышлений и сомнений. Я не зря вышла прогуляться и бояться мне нечего. С одной стороны неширокой дороги, освещенной фонарными столбами, расположены ряды баров, из которых потоком льется разная музыка, соединяясь в одну сумбурную массу. От их ярких вывесок и светового оформления слезятся глаза. Множество голосов: и мужских, и женских. Таких разных, но объединенных одним. Пьяны. Одурманены алкоголем. Интересно, чем люди, любящие ночные гулянья, занимаются утром? Здания баров огромны, но довольно много людей толпится у входа. Танцуют, разговаривают, целуются, смеются, отходят за угол, чтобы заняться сексом. Кажется, для их плотских желаний вовсе нет преград.
По причине массового скопления этих ночных жителей на той стороне улицы, я шагаю через дорогу, рядом с заброшенными складами, зданиями, в которых можно арендовать офис, если верить вывескам, но, кто захочет покупать место здесь, напротив бара? Как-то не продуманно. Наверное, поэтому здания пустуют.
Решаю просто смотреть перед собой, не обращая внимания на свист в мою сторону и предложения выпить с теми, кто бесцеремонно обращается ко мне. Будь выше этого. Иди дальше. Холодные ладони прячу в карманы кофты, сжавшись от мороза. Стоило вместо футболки выбрать свитер.
Впереди меня, наконец, виден широкий переход через дорогу. Дальше ворота парка. Ускоряю шаг, уже предвкушая моральный отдых от стен своей комнаты, но скорость автоматически сходит на нет, когда рассматриваю фигуру, сидящую на разваленном крыльце одного из подъездов старого дома. Мужчина, лет тридцати, с рыхлой красноватой от выпитого спиртного кожей лица, в расстегнутой кожаной куртке и с кепкой на голове, скрывающей его глаза. Сидит с банкой пива, что-то шепча под нос, иногда дергая рукой, будто отмахиваясь от чего-то. Внизу живота неприятно тянет, заставляя мое тело прекратить идти. Этого еще не хватало. У меня какая-то паранойя. Почему мне кажется, что все, кому не лень, будут приставать ко мне? Это же глупо. Уверена, этот тип так набрался, что даже не заметит меня. Оглядываюсь. Свернуть некуда. Дома стоят плотно друг к другу. Черт. Прекрати, Харпер. Нет причин для беспокойства.
Продолжаю идти, действую, как в ситуации с собаками. Если не смотреть на них, они не нападут. Опускаю взгляд, думаю, именно это — моя ошибка, но я все еще чувствую себя нехорошо. Ускоряю шаг по неволе, слушая биение давления в ушах. Охватывает жар, и это отвратительно. В своих мыслях постоянно выступаю, как сильная личность, но стоит мне попасть в ситуацию, выводящую меня из равновесия, так сразу же теряюсь. Мне стыдно. Может, все дело в моей физической слабости?
Даже не успеваю приблизиться к месту, которое занимает мужчина, как он уже начинает проявлять нездоровый интерес ко мне.
— Девушка, — мне трудно не прислушиваться. — Ккуррить хочешь? — Он странно растягивает согласные буквы.
Не смотри в его сторону.
— Э-эй, — мужчина с грубым голосом повышает тон, словно злясь. — Я что… Что для тебя недостаточно ххоррош? — Отпивает из банки, когда я буквально несусь мимо, опустив голову и в карманах сжав пальцами ткань. — Эй! — Слышу его голос позади, но не замедляю шаг. Не остановлюсь, пока не буду убеждена в том, что ушла на безопасное расстояние.
Вряд ли этот тип пойдет за мной.