Мне не нравится ложь.
Но людей, которые заставляют меня лгать, не люблю намного больше.
***
Женщина в строгом костюме и с не менее строгим выражением лица взглянула на мужчину так, будто тот нарядился в школу в костюме клоуна, и отправила его обратно, сказав, что вовсе не бродила в поисках по коридорам.
Мистер Донтекю — не идиот. Он медленно, задумчиво шагает обратно в учительскую, оценивая степень лжи, которую Харпер, возможно, ежедневно пихает другим в глотку. Эта девчонка, хоть и тихая, но не так проста, — вот, что становится очевидным в выводе. Но даже такой человек, как Донтекю, не верит, что Харпер разбрасывается ложью направо и налево. Для подобного нужна веская причина.
И именно её хочет понять учитель, заходящий обратно в кабинет, но, по закону жанра, он просто не способен проигнорировать дверь в конце помещения, которая слегка приоткрылась от сквозняка, что, так или иначе, должен нестись из помещения, в котором находятся документы учащихся, ведь именно там приоткрыта форточка.
Мужчина закатывает глаза, приняв это за обычную невнимательность одного из сотрудников, который, по каким-то причинам, заходил внутрь. Донтекю спокойно проходит по гардеробной, вынимая ключ от двери, из-под которой мчится и воет ветер. Лучше прикрыть форточку. Подходит, вставляя ключ, но повернуть не выходит, поэтому хмуро опускает взгляд, дергая железную ручку. Поддается. Мужчина щурит веки, отчего его глаза становятся ещё уже, и переступает порог темного небольшого помещения со шкафчиками. Никого. Какой кретин оставляет документы такой важности открытыми? Учитель недовольно ворчит, качая головой, и хочет развернуться, чтобы уйти, но останавливает свой взгляд на одной из полок шкафа с надписью «11-А». Довольно часто он проделывает то, что собирается сделать сейчас только для того, чтобы усмирить свои догадки и успокоить мнительное сознание, которое не признает «случайных» совпадений. Донтекю подходит к шкафчику, выдвигая полку с номером класса за ручку, и быстро пробегается по именам учеников. Взгляд вновь возвращается в начало и теперь изучает надписи внимательнее. И ещё раз…
Суровый взгляд, полный разожженной злости способен обжечь любого, кто попадется мужчине на глаза.
Ведь папка с именем «Дилан ОʼБрайен» отсутствует.
***
С тем же успехом я могла бы вообще отказаться от еды.
Сижу над унитазом в школьном туалете, пока еда постепенно покидает мой желудок, который так и не смог справиться с объемом употребимого мною этим утром. Хорошо, что подобное произошло именно сейчас — после уроков, когда все ученики спешат покинуть здание, не желая задерживаться дольше в стенах «знаний». Всё равно мне придется зайти в кабинет экономики, так что мчаться, сломя голову, необязательно. Плюю в унитаз, морщась и затыкая нос, чтобы отвратительный запах не вызвал сильный рефлекс тошноты. Привстаю, смывая, и жду пару секунд, после чего открываю дверцу кабинки, подходя к холодной раковине, крутя ручки крана. Тишина. Ледяная вода рвется наружу. Наклоняюсь, набирая её в руки, и умываю мокрое от пота лицо. Я не больна. Просто слегка перенапрягла организм. Стоит помнить об этом дне в следующий раз, когда в голову придет мысль набить чем-то живот. Ополаскиваю рот, избавляясь от неприятного привкуса, и вытирая лицо платком, вскинув голову, чтобы рассмотреть себя в отражении, пока вытираю одноразовыми салфетками ладони. Уставшее лицо, круги под глазами. Выгляжу нездоровой, но, как говорит моя мать, всё можно исправить косметикой. Не очень люблю накладывать её на лицо, чувствую именно тяжесть после нанесения, но сейчас нет иных вариантов. Причесываюсь, вновь убирая волосы в пучок, и поправляю макияж, одновременно с этим сунув ноги в каблуки. Ступни пока нормально реагируют на ненавистную обувь, думаю, мне удастся протянуть так до дома.
Покидаю уборную, оглянувшись по сторонам. В коридорах уже погасили свет, оставив господствовать тихий полумрак. Унылая погода нагнетает апатию, но не могу позволить дождю увеличить мою усталость. Шагаю к лестнице, чтобы спуститься на нужный этаж, на котором находится этот кабинет экономики. Меня напрягает сам факт, что учитель желает обсудить происходящее наедине. Разве не будет правильно собрать учителей и вызвать мою мать для обсуждения успеваемости? Мистер Донтекю явно играет не по правилам школы.
Спускаюсь на пару ступенек вниз, остановившись, когда в сумке начинает вибрировать телефон. Вынимаю его, сжав пальцами. На экране номер матери. Приходится мяться всего секунду для того, чтобы сделать пару глубоких вздохов, после которых мне будет куда легче переносить её голос. Уже собираюсь ответить на звонок, но не успеваю, как по лестничной клетке проносится грохот. Будто двери одного из этажей резко распахнулись, ударившись о голые стены с такой силой, что я хорошо смогла почувствовать вибрацию перил, что сжимала пальцами. Отдергиваю руку, сделав шаг к стене, а у телефона отключаю вибрацию, когда слышу мужской знакомый голос, полный ярости и раздражения. Маме всегда можно перезвонить, так что ничего, потерпит. Продолжаю держать телефон в руке, спускаясь на одну ступеньку вниз, пока не выявляю, кому принадлежит голос. Боже, я должна была сразу же догадаться, просто мистер Донтекю ни разу не кричал так, как сейчас. Вот, по какой причине не сразу признаю его. В гневе. Решаю переждать здесь, уже пытаясь представить, с каким настроением он будет говорить со мной. Стоит готовиться к худшему, так?
Хочу присесть на холодные ступеньки, но с интересом вновь привстаю, когда слышу ещё один голос. Он не один. И второй голос так же кажется знакомым.
***
Девушка хмурит темные брови, с испуганным интересом делая шаги вниз, ведь слышит глухой стук, словно что-то тяжелое ударилось о стену. Она аккуратно берется за перила, выглядывая за них, и тут же замирает, невольно всосав воздух в легкие, затаив дыхание. Приседает на корточки, вовсе забывая, что юбка слишком коротка, чтобы прикрывать её со всех сторон. С напряжением в груди наблюдает за происходящим: мистер Донтекю с покрасневшим от злости лицом не пропускает мимо себя ОʼБрайена, который буквально разрывает его своим взглядом. Образ спокойного и невозмутимого парня тут же испаряется из головы Харпер, которая решает, что лучше переждет, чем выдаст себя, продолжив спускаться. Ей не нравилось встревать в разборки других людей, особенно, если они касались этих двоих. Да, ни для кого не секрет, что они испытывают к друг другу сильнейшую неприязнь. Девушка поняла это ещё в первый день после перевода в эту школу.
— Тебе лучше отдать документы по-хорошему, — кажется, учитель говорит, не разжимая зубов, отчего его оскал начинает напоминать звериный. Вот только реакции, то есть именно страха это не вызывает у парня, который сам, хоть и не рычит в ответ, но хватает мужчину за ворот, не вызывает. Дилан пальцами сжимает ткань рубашки мужчины, который слегка съеживается, но не отступает назад, не поддается толчку в грудь, перехватывая полное напряжения запястье ОʼБрайена, который внезапно дергается, уже еле задерживая свой яростный взгляд на учителе. Харпер слегка поддается вперед, всматриваясь. Она подмечает одну деталь, перемену во всем парне, которая вызывает злую ухмылку у мистера Донтекю:
— Уже не такой смелый, так? — он с удивительной легкостью заставляет парня отпустить его рубашку, разжать свои пальцы. ОʼБрайен продолжает смотреть ему в глаза, пытается доказать, что происходящее не понижает его возможностей, но в следующую секунду его взгляд резко опускается на то место запястья, за которое крепко держит учитель, и свободной рукой пытается разжать его пальцы. Мужчина качает головой, не скрывая своего ликования:
— Лезешь в драку, чтобы избежать долгих прикосновений, но явно забываешь, что всё может пойти не по твоему плану, — спокойно давит рукой на руку парня, заставляя того отойти к стене. ОʼБрайена пробивает кашель. Он хрипит, ниже и ниже наклоняя голову, словно пес, который принимает превосходство хозяина над собой. Парень явно борется. Его ноги сгибаются в коленях, а свободная рука уже без сил старается разжать пальцы Донтекю, который с упоением наблюдает за своей очередной победой, пока пораженный «стекает» по стене, сев на пятую точку.