Нельзя.
От противоречия у него в горле встает ком. Сжирающая боль в груди. Если бы он был девчонкой, то разрыдался бы, разрываясь между «хочу» и «нельзя».
Медленно двигает губами. Приоткрывает рот, наконец, находя моральных сил отвечать.
Нельзя.
Не давай надежд ни себе, ни ей.
Ты пожалеешь, Дейв.
Одна музыка сменяет другую. И постоянно ритмичные, быстрые, совсем не подходящие для них песни. Так и стоят без движения. Это выглядит странно. Харпер удается вернуть себе ровное дыхание. Она моргает, пытаясь понять, чего именно хочет от нее О’Брайен. Тот только и делает, что мнет пальцами ее талию, немного нагло подходит ближе, сократив расстояние. Мэй опускает голову, громким вдохом глотает запах никотина и алкоголя. Ладонями касается жестких волос парня, играя с ними, хотя делает это неосознанно. Скорее, просто хочет занять себя чем-то, иначе неловкость сведет ее с ума. Харпер опускает одну руку, ладонью поправляет капюшон Дилана, а тот моргает, слегка хмуря брови, ведь девушка начинает поправлять его одежду, вздохнув, и пальцами растягивает ткань футболки, сделав шаг назад. О’Брайен сжимает зубы, глотнув, когда Мэй поднимает на него глаза, сжато улыбнувшись. Дилан приоткрывает рот, сделав медленный шаг к ней, и Харпер моргает, слегка замявшись, ведь чувствует, как ладонь парня скользит по спине, обхватывая ее. Девушка выгибается в спине, вскинув голову, и втягивает воздух в легкие, когда слышит, как о пол бьется железо. Он выронил биту? Не успевает толком следить за событиями, поэтому просто замирает, когда второй рукой Дилан обнимает ее шею, буквально сжимая в своих объятиях до тихого хруста.
Харпер чувствует, как сердце вновь теряет контроль, начиная колотиться в груди. Девушка хорошо ощущает, как уже горячие ладони парня крепко стискивают ее. Удивительно. Она никогда бы не подумала что кто-то сможет так просто обхватить все ее тело. Дилан опускает голову, прячет лицо в изгибе шеи, носом зарывается во вьющиеся волосы, сильнее прижав Мэй к груди. Харпер не знает, куда деть руки. Она сглатывает, пальцами касаясь плеч парня, который ведет себя необычно.
Девушка хмурит брови, с волнением шепча:
— Что с тобой? — Чувствует легкую дрожь в коленях. Неуверенно подносит ладонь правой руки к волосам О’Брайена, начиная гладить по голове, а левой водит по спине, будто успокаивая.
Как тогда. Мэй Харпер не знает, как сказать спасибо человеку, который что-то, но делает для нее. И ночью после похода в парк. Мэй благодарит объятиями. И ей неизвестна причина того, почему этот парень так странно себя ведет, но она слышит, как громко и тяжело он дышит, поэтому не отталкивает, продолжая гладить по волосам.
В повседневной жизни О’Брайену явно не достает прикосновений. Если Дилан делает это, то оно ему необходимо.
И сейчас Харпер может просто обнять его.
Пальцами сжимает ее тело, плечи, спину, всю ее, немного приподнимая голову, чтобы нормально вдохнуть. Харпер медленно гладит его, носом уткнувшись в ключицы. Молчат. Дилан щекой опирается ей на макушку, повернув голову набок, и взгляд тут же пересекается с Причардом. Пенрисс встает на ноги, держась руками за стол, и кашляет, наблюдая за тем, как эти оба прижимаются друг к другу. Устанавливает зрительный контакт с О’Брайеном. Смотрят. Но взгляды у них разные. Причард спокоен, но немного опечален, или это действие алкоголя. Дилан же наоборот. Он хмурит брови, исподлобья смотрит на парня, кажется, демонстративно крепче сжимает Харпер руками, которая наконец находит силы немного расслабиться. Она выдыхает тяжесть, обняв спину парня, хоть немного неуверенно.
Пенрисс переминается с ноги на ногу, на секунду отводя взгляд в сторону, но вновь смотрит на О’Брайена, который не моргает, с угрозой двигая губами: «Проваливай».
Причард хмурит брови, фыркнув под нос, и берет стакан со стола, отпивая непонятную жидкость, не разрывая зрительного контакта с Диланом. Специально раздражает, скользнув вниманием по ногам девушки, но без пошлого намека. Ему просто охота морально противостоять парню, который не смеет указывать ему, что делать. Если Пенрисс чего-то хочет, он это делает. Сам ненавидит себя за это. Гребаное воспитание родителей.
О’Брайена мало волнует то, что думает Пенрисс. Главное, что сейчас это именно он — тот, кто стоит рядом с Харпер.
Причард отворачивается, вновь уходя в толпу. Дилан еле контролирует слабость в ногах, стараясь не давать алкоголю лишать его сил. Перед глазами все плывет. И, несмотря на количество выпитого, парень все равно ощущает, как в груди колотится сердце.
Простая заинтересованность. Не более.
Вибрация. Мэй моргает, резко отдаляясь от парня, который покачивается из стороны в сторону, немного не готов к такой внезапной пустоте в руках, поэтому мнется, отпуская девушку. Та вынимает свой телефон из кармана кофты, взглянув на экран. Сообщение от Лили. Харпер прикусывает губу, с неловким чувством стыда убирает прядь волос за ухо:
— Мне пора, — не поднимает глаз на О’Брайена, которого поспешно обходит, оставляя одного на месте.
Руки всё ещё дрожат, ноги трясутся.
Это было необычно, но неправильно.
Так что Мэй остается надеяться, что Дилан настолько пьян, что и не вспомнит об этом инциденте.
Глава 29.
«Харпер, я немного задерживаюсь. У твоего отца проблемы.
Ты там в порядке?»
Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. С этой мыслью привыкают жить миллионы человек, которым в детстве не прививали умение терпеть и верить в то, что в итоге всех нас ждет счастливый конец, как в фильмах. Лучше бы так. Лучше жить с верой в розовый мир, чем с восьми лет дохнуть от осознания, что ничего толкового ты не добьешься, что есть ряд избранных людей, которые благодаря своему стремлению несутся вверх по социальной лестнице, оставляя иных внизу.
Мэй Харпер всегда знала, что её судьба не будет отличаться ничем особенным. Её жизнь — среднестатистическая. Как у всех. Она, как все. Таких «индивидуальностей», подобных ей, — неисчислимое количество в мире. Кто она? Одна из тысячи. И девушка никогда не видела смысла бороться за свое место под солнцем.
Лили полная противоположность. Она не сравнивает себя с теми, кто уже чего-то стоит в жизни. Она пишет свою историю, наплевав на других. Это верный путь к саморазвитию, вот только у Роуз нет того, что имеется у Харпер — стержня. Такого жесткого, внутри. Лили только хочет, но ничего не добьется. А Мэй ничего не желает, но добьется многого, сама этого не осознавая.