С чувством окружающей угрозы озирается по сторонам, с безумным подобием счастья ощущая, как ненависть, не имеющая причин, заменяет внутри него чувство собственной неприязни. Затуманивает сознание, позволяя окунуться в ложь. Лишь бы не думать о наболевшем. Исподлобья смотрит на громких людей, мечтая каждому из них сломать ребра, но лучше бы он пялился в свой чертов шкафчик, ведь все его мысли вновь всплывают на поверхность.
И у этого ублюдка, у этого «не человека» учащается биение в груди.
Она идет по коридору. Просто «она». Медленно, но не менее уверенно. Голову держит прямо, плечи расправлены, взгляд смотрит не на толпу, а сквозь нее. На лице выражается чувство собственного достоинства. Нет, превосходства. Харпер постоянно строит из себя гордого, сильного человека, с завышенной самооценкой. Сучка и стерва. Но, быть может, это вовсе не роль? Что если она правда является таковой? И ей это нравится? Вьющиеся волосы собраны в пучок, тело скрыто под бледно-розовой рубашкой, застегнутой на все пуговицы, а ноги защищает черная юбка до колен. И каблуки. Внешне Мэй выглядит так, будто ничего не происходит. Словно она все та же староста, что и в начале. Дилан резко отворачивает голову, замерев. Пальцы сжимают жесткую ткань рюкзака, а дыхание сбивается из-за постоянных попыток проглотить комок в сухой глотке. Успокойся, черт возьми, что за хрень с тобой происходит? Скачет. Сильнее. Громче отдается в ушах. В груди возрастает давление. Волнение? Тревога? Предчувствие опасности? Что? Что не так?!
Взгляд против воли скользит в сторону. Хватит. Коридор переполнен людьми, но О’Брайен не видит ее, поэтому выдыхает, еще пару раз нарочно бьется лбом о дверцу шкафчика, после чего сдерживает нервный смешок. Лучше Фарджу скорее вернуться, иначе Дилан рехнется в этой толпе.
Хлопает дверцей, натягивает ремни рюкзака, и оборачивается, чтобы опереться плечом на шкафчик, но вздрагивает. Дергается всем телом. И это так заметно, что Харпер невольно отступает назад, явно опешив, ведь такая реакция совершенно неестественна для парня, который понимает, что совершает оплошность, когда сам с дрожью в ногах делает шаг назад, ухватившись за дверную ручку, чтобы не упасть вовсе. Мэй моргает, внимательно смотрит на человека, который всеми силами заставляет свое лицо исказиться и приобрести хмурость, злость, даже то самое знакомое раздражение. О’Брайен будто испугался ее. Но девушка не собирается отступать. Не зря же она переборола себя и подошла к нему?
— Как ты себя чувствуешь? — да, ее голос не соответствует внешнему виду. Тихий и хриплый от легкой простуды. Она интересуется, поскольку помнит его состояние в тот день. Кажется, что-то сильно подкашивает парня, и Харпер хочет убедиться, что он вновь стал собой. И что он практически ничего не помнит. Но он помнит, так что ситуация куда сложнее. Внезапная реакция организма заставляет его врасплох: ладони потеют, запястья рук начинают ныть, сбитый сердечный ритм подавляет. Терпи. Смотрит ей в глаза, но уже искоса, демонстрирует свое внешнее противостояние девушке, хотя в первую очередь сражается против себя.
— Какого хера ты говоришь со мной? — Шепотом рычит, с угрозой дернувшись вперед с помощью короткого шага, который должен был заставить девушку в страхе вздрогнуть и отступить на безопасное расстояние, но Харпер остается без движения. Она лишь складывает руки на груди, выдохнув, и ее лицо принимает равнодушное выражение, когда она с гордостью вскидывает голову:
— Вижу, ты в порядке, — короткий ответ, после которого Мэй поворачивается к нему спиной, шагая дальше.
О’Брайен облизывает сухие губы, сам не осознает, как делает еще небольшой шаг вперед, но уже без намека на угрозу. Просто его будто со спины толкает то чувство, что сидит в груди с того вечера. Моргает, нервно вытирая губы пальцами, и выдыхает, переминаясь с ноги на ногу. Со вздохом слетает и тихая ругань. Встает лицом к своему шкафчику, но голову все равно поворачивает в сторону отдаляющейся девушки, которая пальцами проверяет состояние прически, идет уверенно, заставляя встречающихся на пути людей отойти в сторону.
Откуда берется чувство угнетения? О’Брайен ничего плохого не сделал. Он вел себя, как обычно, так почему ему так тяжело вдохнуть полной грудью?
Парень желает отвернуться, правда сегодня все идет кувырком, поэтому одна проблема накладывается на другую. И на этот раз дело в Пенриссе — в парне, который стоит у своего шкафчика. И Дилан не обратил бы на него внимания, если бы не синяки, покрывающие его лицо. Перебинтованная рука, разбитый нос и необычный след на виске, будто ожог. О’Брайену плевать на то, что происходит в жизни Причарда, как и на него в целом. Будет корректнее сказать, что вниманием Дилана сейчас владеет другой человек.
Парень сглатывает, сам не замечает, как начинает тихо шептать губами: «Не останавливайся. Не останавливайся», — и взглядом врезается в спину Харпер, которая проходит мимо Пенрисса. Парень продолжает шептать, со злостью прищурив веки, когда девушка внезапно тормозит, глубоко вздыхая, будто с негодованием, и поворачивает голову, взглянув в сторону Причарда.
Какого. Блять. Черта?
Ненависть во взгляде растет по мере приближения Мэй к Причарду. Дилан переступает с ноги на ногу, до боли прикусывая губу, и вновь вытирает ее ладонью, после чего оглядывается по сторонам, спрятав дрожащую от судороги руку в карман джинсов, чтобы сжать… Ножик. Складной. Небольшой. Но ножик.
Работа в банде, прошлое и настоящее — все влияет на него психологически. Да. Тяжело признавать, но Дилан О’Брайен ненормальный. В нем остается что-то человеческое, но, как уверен «главный», это ненадолго. Еще немного — и личности не станет. Останется только неплохая машина для поручений.
У «главного» на Дилана особые планы.
Почему О’Брайен хватается за оружие? Потому что он не понимает, как себя вести. Испытывает ревность? Неясно. Ему не разобраться в своих ощущениях. В любой ситуации парень бьет первым. И сейчас у него такое чувство, будто его атакуют, хотя никто и близко не подходит.
Все дело в другом.
В том, как Харпер подходит ближе к Пенриссу, который от шока не может нормально отвечать на вопросы со стороны девушки.
В том, как Причард мнется, теряясь, и избегает зрительного контакта с человеком, который спрашивает его о самочувствии.
В том, как горят глаза парня, когда Мэй пальцами касается его плеча, с простотой уточняя: «Точно?».
В том, какой неподдельный стыд чувствует Причард, старающийся убедить девушку, что с ним все хорошо.
В том, что Харпер вообще не должна интересоваться им, а он поклялся не попадаться ей на глаза.
Почему Мэй Харпер не проходит мимо? Причард Пенрисс — человек, который издевался над ней, который насиловал ее и физически, и морально, который всеми силами старался подавить ее эмоционально. Но, кроме того, Причард — это тот ребенок, который пережил серьезные издевательства в детстве, который подвергался насилию со стороны родителей, что считают этот метод воспитания самым практичным. Он с раннего возраста понимал, что обязан во всем быть идеальным, чтобы добиться похвалы отца. Обязан слушаться без возражений. Обязан не расстраивать родителей, иначе придется терпеть удары ремня по рукам, например, за плохую оценку по контрольной. И чем старше он становился, тем больше проблем и обязанностей сыпалось на голову. Он постепенно начинал сходить с ума. Проявлял первые признаки агрессии уже в средней школе, когда понял одну истину — люди должны испытывать страх перед ним, тогда ему самому ничего не будет угрожать. Тогда все и закрутилось. Но самое отвратительное началось с появления Харпер. В тот день, когда они привезли вещи в дом напротив. Мать Причарда тут же побежала знакомиться, ибо считает себя примером для всех вокруг, и тогда заметила перспективу. Мэй и Причард. Ей показалось это не просто «хорошей идеей». Это стало чем-то вроде безумного желания. Она нахваливала матери Харпер своего сыночка, чтобы и той вбить эту затею, а Причарда заставляла вести себя мирно. Все почему? Потому что на тот момент женщина понимала, что с ее сыном «все не так», он болен на голову, поэтому нужно самой пристроить его, создать ему семью, и Харпер очень даже годилась на роль невестки. Она послушная, лишний раз рот не открывает. И эта фикс-идея матери совсем вышла за рамки. Она била Причарда за то, что тот сам не проявляет инициативу говорить с Мэй. «Тебе ничего лучше не светит», — ее коронная фраза. Пенрисс начал слепо ненавидеть Харпер. Поэтому ему приносило особое удовольствие ломать ее.