Но в итоге Мэй прошла через свой Ад, сломив парня в ответ. Часто происходит так, что из-за ненависти человек копает другому яму, желая засадить его в неё. Но, в конце концов, оказывается, что эту яму он роет сам себе.
Мэй умеет чувствовать тяжесть других. Она верит, что для совершения какого-либо проступка у человека должна быть причина, что люди не рождаются ублюдками, что-то способствует становлению их личности. И она не сомневается, что Причард вырос таким под давлением, так что без злости легонько хлопает парня по плечу, после чего продолжает идти.
Дело в том, что Харпер не видит смысла терзать себя из-за гнева на других. Победа — это, когда ты отпускаешь злость. Моральная свобода — это избавление от ненависти.
Именно сильные отрицательные эмоции превращают тебя в таких, как Пенрисс и О’Брайен. А Харпер не желает уподобляться им. Она сильнее и выше этого.
Исчезает в толпе. Причард стыдится смотреть в ее сторону, поэтому взглядом упирается в пол. Дилан отворачивает голову, сглотнув, и вынимает руку из кармана, оставив оружие внутри.
— Идем, — даже не замечает, как возвращается Дейв. Вместе медленно шагают по коридору, не разговаривают, не смотрят друг на друга.
Причард закрывает шкафчик, ведь слышит звонок, и надевает рюкзак, поспешив с опущенной головой в сторону лестничной клетки. О’Брайен даже не пытается сдерживаться, он со всей злостью, что скопилась внутри, задевает Пенрисса плечом, заставив того буквально спиной врезаться в мимо проходящих людей. Парни переглядываются, но Дилану приходится отвести взгляд, уставившись перед собой, ведь Дейв с непониманием смотрит в его сторону, но вопросов не задает. Сейчас не время. Никто из них не станет открывать душу. Лучше дождаться вечера, под банку пива на пару с травкой. Да, как же Фардж хочет накуриться.
А вот О’Брайен плохо понимает, чего именно желает в данный момент.
Скорее всего, просто испариться.
***
Меня раздражает этот день. Этот вечер. Этот холодный воздух. Эта темнота. Этот ебаный дым от не менее блядской сигареты, которую выкуриваю, сидя в салоне автомобиля. На часах одиннадцать вечера. Нет тяги ехать домой, нет желания оставаться у Дейва, которого не видел со второго урока, так как не смог терпеть шум в чертовой школе. Мне охота материться от злости, источник которой неясен. Меня просто разрывает от херовой, блять, ярости. Руки трясутся, пальцы еле держат сигарету, которую зажимаю зубами, резко схватив с соседнего сидения биту, и вылезаю на безлюдную улицу. Нашел какую-то непонятную дорогу в лесу, по этой трассе мало кто хочет ездить, здесь часто происходят нападения на автомобилистов. Угадайте, кто их устраивает? Наши. Всё это наши. И я участвую в этом. Изредка, когда деньги нужны. Ублюдок, да? Верно.
Кончик сигареты дымится, создавая вокруг серое облако, когда подхожу к дереву, размахнувшись, и бью по нему битой, слыша треск коры. Глотаю дым, выпуская через ноздри, и повторяю удары, не понимая, почему это чувство не уходит.
Ненавижу. Блять. Я…
Рычу сквозь зубы, ногой пнув по стволу дерева. Отхожу назад, вынимая сигарету изо рта, и возвращаюсь к машине, не подавляя желание улыбаться.
Дерьмо. Чертово блядское дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!
Со злостью роюсь в кармане, отпустив биту, и вынимаю оружие, щелкнув затвором, и приставляю дуло к виску, до белых пятен в глазах сжав веки. Громко и тяжело дышу через нос, борясь с изжирающим чувством внутри, которому не могу дать описание. Оно просто уничтожает. Это не ломка. Что-то сильнее и безжалостнее.
Начинаю смеяться, свободной рукой закрывая лицо, и морщусь, вытянув пистолет перед собой. Выстрел. Выстрел. Ещё выстрел. И ещё выстрел. Раз за разом. Эхо разносится по округе, канет в темноте между деревьями, но злость не покидает меня, так что с грубым криком бросаю оружие в асфальт:
— Черт возьми! — громко дышу, пиная биту. — Черт! Черт! Черт! — запускаю пальцы в волосы, дергая их, и оглядываюсь по сторонам, не чувствуя холода, что проникает в тело, ведь каждая клетка охвачена пожаром. Мне нечем дышать.
Сажусь на дорогу, спиной прижимаясь к автомобилю, и сгибаю ноги, локтями упираясь в колени. Нервно дергаю пальцами воздух, рвано вдыхая кислород, и прикрываю веки, одной ладонью вытирая пот со лба. Нехорошо. Это переходит все границы. Я схожу с чертового ума и не могу понять, в чем причина.
Или понимаю, но не хочу принимать это.
Вибрация.
Только не это.
Не прекращается.
Блять.
Роюсь в кармане кофты, вынимая телефон, и смотрю на экран, после чего ненадолго прикрываю веки, чтобы перебороть злость. Не хочу проявлять агрессию по отношению к Дейву, так что… Терпение. Выдержка. Погнали.
Отвечаю, прижимая телефон к уху:
— Чего? — нет, не погнали.
— Вау, мило, — он шутит? Сарказм? Выспался что ли?
— Что, Дейв? — добиваюсь ответа, прижимая ладонь к горячему лбу.
— Я тут решил пройтись по парку, — начинает издалека. Как это на него похоже.
— И?
— И решил сыграть мать Терезу.
— И?
— И короче из меня такая же мать Тереза, как из тебя милый-милый О’Брайен.
— Смешно, — закатываю глаза, но замечаю, что начинаю расслабляться, так что уже спокойно переношу пустую на мой взгляд болтовню.
— Можешь приехать?
— Зачем?
— Это надо видеть…
…Сказать, что Фарджу удалось меня заинтересовать, это ничего не сказать. Он не часто говорит загадками, поэтому, думаю, меня ждет что-то интересное, тем более мое настроение немного изменилось после его звонка. Странно признавать, но в такие моменты я стараюсь избегать любого контакта с ним, боясь, что могу навредить, но с другой стороны, стоит ему поговорить со мной, то я сразу ощущаю себя немного легче, словно часть груза куда-то пропадает. Хотя и не целиком.
Паркую автомобиль у его дома, выхожу на темную улицу, оглядываясь по сторонам, и немного притормаживаю, приглядываясь к машине с темными окнами, которая стоит у тротуара дома напротив. Вроде… пустая.
Плевать. Слишком мнительный.
Продолжаю идти, подхожу к крыльцу, и нажимаю на кнопку звонка, вновь резко оглянувшись назад, ведь слышу какой-то шум, правда, разобрать его не могу. Машина стоит на месте. Ничего сквозь черные стекла окон не видно. Не помню, чтобы у соседей напротив был автомобиль, тем более такой.
Отвлекает дверной скрип. Перевожу взгляд на Фарджа, который громко дышит, видимо, бежал ко мне вниз. И впервые за этот день на моем лице проявляется усмешка:
— Так хотел меня увидеть? Запыхался, бедный.
— Ха-ха, — притворно тянет, отходя в сторону, чтобы впустить меня, а сам продолжает стоять на пороге, смотря куда-то вперед. Приглядывается, и я поворачиваю голову, последовав за его взглядом.
— Чья машина? — Фардж живет с такой же паранойей, как и я.
— Не знаю, — дергаю рукой. — Закрой, — приказываю, и друг повинуется, запирая дверь на все замки:
— Старушка в больнице на обследовании, так что не боись, никто не будет насильно заставлять тебя есть пироги с яблоком.
Меня передергивает, и Дейв смеется над моей реакцией, только вот быстро принимает серьезный вид, махнув ладонью:
— Идем, — спешит наверх, и мне приходится без вопросов следовать за ним.
Выходим на второй этаж. Фардж слишком торопится, быстро перебирая ногами, и я пытаюсь не отставать. Хочется спросить, что не так, но воздерживаюсь. Видимо, Дейв хочет удивить меня чем-то. Понятия не имею, что это может быть, так что сворачиваю за ним в комнату, в которой… В которой ничего на «вау» нет. Моргаю, подняв брови, и с вопросом смотрю на друга, который вздыхает, кивнув на кровать: