— Как давно ты знаешь Оливера? — Решаю больше узнать об этом человеке, и похоже мой вопрос заставляет лицо Дилана принять еще более мрачный вид.
— Его нашел один из наших. Кажется, ему было на тот момент лет пятнадцать. По своему желанию, я бы никогда не обратил на него внимания, если бы не то, что он вытворял, — говорит, обходя женщину с тележкой.
— Так он с детства такой… Больной, — с опаской говорю о нем, ведь боюсь, что он где-то по близости.
— Говорят, в пятилетнем возрасте он камнем забил своего пса, — Дилан вздыхает. — Я верю, ведь то, что он творит сейчас, это выше даже моего понимания.
Хмурю брови, замечая, как О’Брайен сглатывает. В его глотке сохнет, так что с тревогой в глазах останавливаюсь, смотря на него:
— Ты его боишься?
Дилан тормозит, взглянув на меня. Хмуро, но не со злостью, правда столь долгий зрительный контакт вынуждает меня начать переживать сильнее. Моргаю, молча ожидая ответа, и парень первым отводит взгляд, осматриваясь по сторонам, после чего шепчет:
— У Дейва на спине было родимое пятно, и Оливер как-то заметил его. Фардж мне ни о чем не говорил, думал, что этот тип бредит, но в один день Оливер поймал его, — поглядывает на балкон, проверяя наличие друга. Я внимательно со сбившимся дыханием проглатываю каждое слово.
— Оливер срезал ему кусок той кожи, на которой было пятно, а затем… — Замолкает, напряженно сжав зубы, и я понимаю, правда, не произнесу это вслух.
Оливер надругался над Дейвом.
— Я хочу, чтобы ты поняла, что это не шутки, Харпер, — О’Брайен продолжает шептать, подходя ближе, и я не отступаю назад, не в силах избавиться от шока в глазах и страха на лице. — Копы тебе не помогут.
— А ты поможешь? — Не знаю, откуда в моем голосе столько неприятной надежды. И уже во второй раз я словами заставляю парня притихнуть, правда сейчас он быстро находит, что ответить:
— Если не будешь отставать от меня, — что-то мне подсказывает, что речь идет не только о данной ситуации. Кажется, в ближайшем будущем мне придется бежать. Причем за ним.
Только сейчас до меня доходит, что О’Брайен защищает не только меня. Он думает и о Дейве, поэтому хоть и кажется, что Фардж занимает то же положение, что и Дилан, но на самом деле мы с ним зависим от О’Брайена. И мне почему-то кажется, что парень скоро согнется под грузом ответственности. Видно, что ему неприятно говорить об этом, так что он скрывает свое лицо, отворачивая от меня голову:
— Дейв пока ничего не пишет, так что, возможно, Оливера здесь нет.
Отвожу взгляд, задумавшись, и со всей серьезностью говорю:
— Такое чувство, будто это вы недооцениваете его.
Дилан оглядывается, сощурившись:
— В каком смысле?
— Мы бродим здесь, думая, что он так открыто начнет преследовать нас, но этот тип наверняка умнее, — объясняю. — Если бы я была на его месте, то действовала бы иначе. Например, держась наверху, а еще создала бы ту ситуацию, в которой чувствовала себя уверенной.
О’Брайен отводит взгляд, после чего резко поднимает его вверх. Он что-то понял? Парень вдруг начинает рыться в карманах, вынув телефон, и подносит его к уху, слишком внезапно схватив меня за рукав. Тянет за собой, против толпы, так что не сопротивляюсь, просто нахожусь в хмуром ожидании его слов. Дилан грубо задевает людей, ускоряя шаг, и начинает говорить с Дейвом:
— Уходим… — делает паузы, слушая друга. — Нет. Нам нельзя находится в замкнутом помещении… Потому что Оливер…
И весь торговый зал резко опускается во тьму. Я ничего не вижу. Абсолютно. Передо мной стена мрака. Слышу только, как по рации кто-то предупреждает о чрезвычайной ситуации, так что все люди, будто обезумевшие, начинают метаться в разные стороны, ища своих близких. Они все рвутся по направлению к главному выходу, но понятно, что ориентируются они по памяти, поэтому начинается давка. Как же просто человека вернуть в дикое состояние. Все так пекутся о своих жизнях, что практически не замечают остальных. Слышу, как где-то рыдает ребенок. От темноты становится душно, сердце в груди сжимается. Никогда бы не подумала, что у меня мрак ассоциируется с замкнутым пространством. С трудом глотаю кислород, еле сдерживая желание схватить Дилана за руку.
Темнота. Мрак. О’Брайен что-то говорил об этом. Они живут по ночам. Вчера парни вырубили свет. Значит, Оливеру тоже проще и комфортнее действовать в темноте. Это все он? Он специально вырубил свет и после чего говорил по рации, чтобы сеять панику? Точно. Он наверняка знает о слабости Дилана. Все сходится. Этот тип здесь.
Он первым нашел нас.
Меня пихают к стеллажу с какими-то банками, так что дергаю руками, чтобы не удариться, после чего чувствую, как О’Брайен крепче хватает меня за рукава, ругнувшись:
— Не отпускай меня, — я почти не вижу его, поэтому стараюсь без тревоги спросить:
— Ты хорошо видишь в темноте?
— Достаточно, — тянет меня за собой, продолжая говорить с Фарджем:
— Выбирайся через запасной выход. Он ближе к тебе, — его постоянно толкают и задевают, так что с беспокойством начинаю по возможности отпихивать от нас людей, которых смогу разглядеть в темноте. Не хватало еще, чтобы О’Брайена схватил приступ. Пытаюсь не теряться морально, сохраняю спокойствие, хоть и внешнее, но это самое главное. Нам просто нужно выбраться отсюда.
Дилан скованно подталкивает меня вперед. Уже могу различить его силуэт, разобрать толпу людей, но лиц всё равно не вижу. Они превратились в одну стаю бешеных безликих, единственная цель которых — это собственная безопасность. Нет причин для беспокойства. Было сказано, что ситуация чрезвычайная, но это не значит, что надо рвать и метать. Что с нашим обществом не так?
Кажется, мы выходим из-за стеллажа в длинный проход между разными отделениями. Я опираюсь свободной рукой на стопку из консервов, роняя несколько штук, когда меня толкают в сторону. Черт. Как в такой обстановке можно сохранять спокойствие? Дилан тянет меня наверх, чтобы помочь встать с колена, и продолжает тащить за собой, отходя дальше от основной массы людей, которые буквально «вытекают» с разных сторон, при этом пытаются унести из магазина еду. В такие моменты они даже красть собираются? Совсем не понимаю.
О’Брайен останавливается слишком внезапно, отчего не успеваю притормозить, так что влетаю ему в спину, тут же отскочив на пару шагов назад. Парень поворачивается ко мне лицом, дернув мою руку к своей кофте:
— Держись, — видимо, чтобы не потерять, а сам отпускает мой рукав, снимая с плеч рюкзак. Хочет достать биту? Зачем? Оливер рядом?
Крепко сжимаю ткань его кофты, постоянно осматриваясь, но ничего не могу толком видеть. Только слышу эти громкие голоса, крики и полные волнения и недовольства разговоры спешащих к выходу людей. Меня задевают, так что дергаюсь в сторону, взглянув на парня, который, наконец, вынимает биту, но отвлекается на телефонный звонок, так что берет аппарат, прижав плечом к уху:
— Да! — кричит, ведь иначе в этом балагане его не услышат. — Мы сейчас свернем и выйдем через А3! Я уверен, что это он! — пытается застегнуть рюкзак, зажав биту между рукой и телом. — Черт, не спорь! Просто сиди в машине и жди нас, ясно?!
Отпускаю его, решая помочь справиться с молнией, и первая реакция со стороны Дилана — попытка схватить меня за предплечье. Но он быстро понимает, что я просто хочу помочь, поэтому наклоняется, чтобы поднять упавшую на пол биту:
— Что?! Его машина?! Значит, он всё ещё здесь, и нам…
Не сразу понимаю, что происходит, но меня буквально резким толчком тянет в сторону этих проклятых консервов, так что валюсь на ряд, вовсе переваливаясь через невысокий стол. Вся сжимаюсь, в первую очередь защищая голову руками, но всё равно бьюсь лбом о железную банку, промычав сквозь сжатые губы. Распахиваю веки, находя в себе силы, чтобы быстро выпрямиться на руках. Вскидываю голову, озираясь по сторонам, желая позвать О’Брайена, ведь ни черта не могу видеть, но проглатываю голос, когда стоящая передо мной гора всё тех же консервов под воздействием удара разваливается. С тихим криком прижимаю голову к полу, накрывая руками, когда банки летят на пол, бьют меня по телу. Слышу, как шум вокруг нарастает, паника людей становится сильнее, и двигается это стадо быстрее, хаотично толкая и разбрасывая всё, что встречают на пути. Короткие вздохи слетают с моих губ, когда поднимаю лицо, смотря перед собой, и щурю веки, рассматривая в темноте человека, который резко вскакивает на ноги, но не успевает выпрямиться, ведь со стороны на него бежит другой, с битой в руках и пихает ногой в сторону стеллажа со стеклянными банками из-под соуса. Они шатаются, трещат и падают на пол с неприятным звоном. Испуганно присаживаюсь на колени, пытаюсь разглядеть хотя бы что-то и со страхом в глазах моргаю, когда парень с битой начинает двигаться в мою сторону. Медленно. Спокойно.