Топот ног. Мы оба слышим, поэтому Оливер поворачивает голову, но не успевает отойти от меня, чтобы нанести удар ножом по человеку, который хватает его за плечи, толкая назад. Резко. Практически отбрасывает в сторону полок с чайным сервизом. Трещание. Стеклянные чашки падают на пол, разбиваясь. Перед моими глазами и без того всё плывет, но теперь от сильного давления в висках мне ещё тяжелее собраться. Не проходит и секунды с моего освобождения, как меня рывком разворачивают, и невольно хватаю парня за предплечья, с ужасом осознав, что прикасаюсь к Дилану, поэтому отпускаю, а парень толкает меня в сторону, приказывая:
— Уходи! Быстро! — О’Брайен хватает с пола биту, желая нанести удар по Оливеру, но тот уже стоит прямо, не сутулясь, и заносит руку, крепко сжав нож. С ужасом смотрю на происходящее. Не могу дышать, поэтому пальцами сжимаю шею, отступая назад. Каким-то образом могу заметить, что О’Брайена слегка потрясывает. Видимо, от прикосновений, но он всё ещё держится на ногах. Я не могу его здесь бросить. У Оливера больше возможностей. Этот псих использует слабости других. Мне стоит помочь. Хрипло дышу, хватаясь за полки, чтобы справиться с давлением в груди. Успокойся, Харпер. Думай, что делать? Морщусь, когда понимаю, что Оливер перехватывает биту Дилана, ножом размахивается, но О’Брайен успевает увернуться, правда, острие проходит по его щеке, оставляя красный след. Моргаю, видимо от адреналина в крови начинаю различать предметы, что окружают меня. Руками трогаю всё, что попадается, пытаясь в полной нервной растерянности понять, как действовать.
Грохот. Вскидываю голову, повернув её в сторону парней, один из которых валится на пол. Черт возьми, Дилан! Оливер нарочно стягивает с него кофту, чтобы получить большего доступа к открытой коже. О’Брайен отпирается, но видно, что его охватывает стресс от прикосновений. Судорога сдавливает, не давая двигаться без скованности. Дилан кашляет — и в итоге Оливер громко смеется, садится на него сверху, сжав глотку пальцами руки, а свободной держит нож, занося оружие, чтобы нанести удар. О’Брайен пытается освободиться от хватки, но у него нет даже сил для того, чтобы перехватить нож. Я нервно сглатываю, не принимая решений. Действую на автомате, интуитивно, когда кидаюсь в их сторону, одной рукой захватив голову Оливера так, чтобы рукой закрыть ему глаза, а другой перехватываю нож за острие, морщась от режущей боли в ладони. Конечно, это напрасное усилие. Оливер сильнее меня, поэтому в следующую секунду он выдергивает руку с острым оружием, пронзая им мою кожу, и перехватывает вторую мою руку, рывком перебросив меня через себя в сторону от Дилана, с которого встает. О’Брайен кашляет, сжимается, но пытается перевернуться, чтобы приподняться на руках. Я бьюсь спиной о пол, вскрикнув, когда Оливер за волосы оттягивает меня назад, сев сбоку. Держит меня за вьющиеся локоны, нож подносит к моему тому же правому веку, надавливая. Кричу, чувствуя, как острие проходит сквозь тонкий слой кожи. Руками сдерживаю его попытки вонзить оружие глубже, и не сдерживаю внутреннего порыва:
— Дилан! Помоги мне! — мой вопль оглушает. Рыдаю, боясь мотать головой, а Оливер начинает смеяться громче, наклоняясь к моему лицу, чтобы что-то шепнуть.
Выстрел. Вздрагиваю, когда парень убирает нож от моего глаза, резко отскочив назад. Запрокидываю голову, испуганно уставившись на Дилана, который трясущимися руками сжимает оружие, пытаясь прицелиться. Он даже не может присесть. Настолько сводит мышцы, но он приподнимается на одной руке, выпрямляя вторую, и целится в Оливера, который отвратительно ржет, явно наслаждаясь таким поворотом, и вскакивает на ноги, издеваясь над О’Брайеном. Скачет, крича:
— Давай! Сопляк!
Я сжимаю больное веко правого глаза, переворачиваясь на живот, и вскакиваю на вялые ноги, поскальзываясь, когда бросаюсь к Дилану, который вновь нажимает на курок. Громкий выстрел заставляет закрыть уши руками. Падаю на колени, взглянув с ужасом на Оливера, который не прекращает смеяться, отходя дальше:
— Давай! Давай! Давай!
Дилан ещё раз делает выстрел, и пуля задевает Оливеру плечо, отчего парень дергается в сторону, с диким хохотом пропадая за стеллажом. О’Брайен трясется, тут же вскакивает на слабые от судороги ноги, чтобы броситься за ним, но я перехватываю его, крепко вцепившись пальцами в плечи. Дергаю назад, и сейчас парня с легкостью валю на пол. Дилан дергается, пытается освободиться от моей хватки, но я понимаю, что нужно уходить. Он не в состоянии продолжать бой, поэтому насильно отползаю, потянув О’Брайена за собой. Тот пыхтит, задыхается, но не могу пока отпустить его, мысленно прошу прощения. Парню придется потерпеть. Сам идти он не сможет. Встаю на ноги, потянув Дилана на себя, чтобы помочь ему подняться на ноги. О’Брайен пихается, пытается выдернуть руки. С трудом тяну его, обхватывая руками за талию, чтобы повернуть к себе лицом. Постоянно оглядываюсь, боясь, что Оливер вернется, но по сторонам пусто. Только темнота. Закидываю руку парня себе на плечо, придерживаю, с каким-то облегчением понимая, что О’Брайен хоть и находится в полном бреду, но при этом старается держаться на ногах самостоятельно. Хромаем. С каждым шагом становится тяжелее держать его, но не сдаюсь, используя все свои силы. Чувствую, как кровоточит веко правого глаза, так что по-прежнему сжимаю его, кашляя:
— Терпи, — прошу, морщась от тяжести на плечах. Ноги вялые, уставшие. Мне не долго продержаться.
И следующее вовсе выбивает из меня любую возможность бороться. Из-за угла выбегает парень. Я вскрикиваю, невольно отпуская Дилана, который валится на пол, сворачиваясь от боли, что скручивает его изнутри, а сама влетаю в парня, начиная отпираться руками.
— Харпер! Харпер! — меня парализует. Узнаю голос Дейва, поэтому цепенею, прижав кулаки к груди, когда парень обхватывает меня руками, потянув к себе, чтобы я перестала колотить его. Напряженно гладит меня по волосам, громко дышит. Явно мчался сюда, искал нас, поэтому запыхался. Опускает голову, взглянув на Дилана:
— Черт, — не отпускает меня, наклоняясь, чтобы проверить пульс друга. — Его нельзя трогать, — оглядывается. — Но нам нужно уходить, — глотает воду во рту, потирая мое плечо. — Помоги мне.
Нервно киваю головой, заикаясь:
— Д-да, да, конечно, — освобождаюсь от его хватки, опускаясь на одно колено, как и Фардж. Мы берем О’Брайена под руки, поднимая, и тот старается держаться на ногах, но те постоянно заплетаются.
Мне нет времени жаловаться на боль в теле. Это неправильно, особенно сейчас. Сильные люди не говорят о неприятных ощущениях или дискомфорте. Это признак эгоизма.
С осторожностью двигаемся в сторону выхода. Двери, видимо, разблокировали, но теперь по всему залу разносится противный звук сирены. Оливер… Он всё это устроил. Этот псих не остановится. Ему нравится то, чем он занимается. Удовольствие. Наслаждение. Безумие.
Наконец, мой организм полностью осознает факт происходящего. Я в дерьме. Вместе с Диланом и Дейвом. И никогда бы не подумала, что буду рада тому, что сейчас моя команда — именно эти двое.
Я могу положиться на них.
***
Автомобиль несется по дороге одной из улиц Лондона. Дейв постоянно смотрит в зеркала, чтобы контролировать ситуацию со всех сторон, и поглядывает назад, на Дилана, который лежит на заднем сидении, прикрыв лицо ладонью. Дышит громко, тяжело. Трясется, сжимая и разжимая пальцы. Грудная клетка дрожит при каждом вздохе. Мэй постоянно следит за ним, не понимая, почему лекарство так долго не действует. Видимо, столько прикосновений — это выше его сил. Выдержки не хватило. Даже такие, как О’Брайен, постоянно ломаются, но потом восстанавливаются. Как и Харпер, которая переживает этот процесс постоянно. Девушка осознает, что она не одна проходит через это, не одна сражается. Таких людей полно. И двое парней — одни из них.
Девушка запрокидывает голову, смотря в потолок, и выдыхает. Стресс не сходит. Организм всё ещё справляется с ним, поэтому её руки трясутся. Она сжимает их в кулаки, прикрывая веки, и открывает, решая проверить, насколько ужасен порез на её лице, поэтому начинает рыться в карманах, ища телефон.
И замирает.