— Куда ты? — парень явно сглатывает, хоть и скрывает.
— Домой, — спокойно говорю, с тем же равнодушным спокойствием смотрю ему в глаза.
— Ты не поняла меня? — он больше не смеется, потому что знает. Я не шучу.
— Я всё поняла, — отвечаю, кивая головой. — Но на мое решение это не влияет, — без яда в голосе. Говорю с простотой и поворачиваюсь к двери, взявшись за её ручку, чтобы повернуть и выйти на уже опасную для меня улицу.
— Мэй.
Останавливаюсь. Брови сами хмурятся. Мне никак не проконтролировать выражение моего лица. Стою без движения, когда слышу, как О’Брайен спускается с лестницы, шаркая ногами в мою сторону. Несильно передергивает от странного ощущения внизу живота, когда Дилан встает сбоку, дав мне возможность видеть его краем глаза. Парень потирает ладони, слишком необычно для него. Дергает пальцы. Нервничает? Дилан стреляет взглядом в сторону окна у входной двери и откашливается, уж больно резко дернув себя за ткань футболки:
— Ты ведь умная, Харпер, — говорит спокойно. — У тебя есть мозги. И ты знаешь, что сейчас действуешь под давлением эмоций. Очень часто люди совершают как раз-таки глупые поступки, когда позволяют чувствам контролировать свои действия и решения. Я понимаю, ты боишься за Роуз. Точно так же я когда-то рвал и метал в поисках Дейва, но именно это было моей ошибкой. Я показал эмоции, и теперь те люди, которые не должны знать о моих слабостях, они знают, — не могу сказать, смотрит ли он на меня? Скорее… Куда-то в сторону. Но его слова, точнее, мысль, которую он пытается донести, медленно возвращает мне здравомыслие.
— Оливер наверняка понимает, что Лили важна и тебе, и Дейву. Поэтому он знает, что может воздействовать на вас с её помощью, — парень вполне уверенно заявляет. — На меня это не действует. И я вряд ли сломаюсь от давления, ведь не так близок с Роуз, как вы. Проблема в том, что этот мудак знает, что есть определенная цепочка. Он достает Лили — получает Дейва или тебя. Получает Дейва или тебя — получает меня, — моргаю, искоса смотря на Дилана, в голосе которого я впервые за этот день слышу настоящую усталость. Причем эмоциональную. О’Брайен откашливается, прочистив глотку, чтобы продолжить:
— Поэтому, перед тем, как принять какое-то решение, подумай, что тебя толкает на действие — твой разум или твои эмоции. Сейчас ты срываешься. Ты не думаешь головой, а…
— Ты оговорился? — не сдерживаю вопрос внутри, ведь одна фраза этого парня оседает в голове, мешая думать о другом. Дилан моргает, слегка щуря веки:
— Оговорился?
— «Получает Дейва или тебя — получает меня», — повторяю его слова, уже с каким-то беспокойством хмуря брови. — Причем здесь я? — по какой-то причине мне страшно задавать этот вопрос, хотя причин для тревоги быть не должно, но…
О’Брайен уставился в ответ. Просто. Смотрит. И, даже сохранив зрительный контакт, мне всё равно не удастся понять, о чем он думает. Парень медленно прячет вспотевшие ладони рук в карманы кофты и переминается с ноги на ногу, сильнее щурясь:
— А что тебя смущает в сказанном?
Действительно, что меня может смущать? Он вряд ли имеет в виду нечто такое, о чем подумала я. Вот же.
Приоткрываю рот, потерявшись, и качаю головой:
— Ам, нет, ничего, — хрипло говорю, прикусив губу, и вскидываю голову. — Мне правда нужен здоровый сон. В голову какие-то ненормальные мысли лезут.
— Какие мысли? — вижу, как напряженно Дилан сжимает зубы, сдерживая себя, чтобы не начать кусать губы, подобно мне.
— Никакие, — не нахожу ответа лучше, поэтому опускаю голову, устало выдохнув в пол, и крепче сжимаю дверную ручку, уже понимая, что парню удалось отговорить меня от необдуманных действий. Пальцами вожу по железу, собираясь с мыслями, и отдергиваю ладонь, когда дверь слегка приоткрывается от сквозного ветра. Дилан протягивает руку, давит, чтобы прикрыть до щелчка, но пальцы не разжимает. Его ладонь остается на ручки двери, а я опускаю свои руки, наконец, соглашаясь с его словами. Мне нужно сесть и подождать. Сейчас я ничего не могу предпринять.
Хочу обернуться, чтобы уйти на кухню и заварить себе чай. О’Брайену сейчас лучше быть с Фарджем. Мне неловко, что Дилан тратит время на меня, когда в нем сильнее нуждается его друг.
Поворачиваю голову, старясь сделать шаг назад, чтобы увеличить расстояние между мной и парнем, но немного хмуро останавливаю свои действия, когда замечаю, что О’Брайен продолжает пялиться на ручку двери. Сглатываю, выдавливая вопрос:
— Всё в порядке?
Дилан слишком резко меняется в лице, хмурится с какой-то озлобленностью спросив:
— О чем ты подумала? — стреляет взглядом в мою сторону, всё ещё щурясь.
Он всё ещё думает об этом? Почему его так волнует, какие мысли родились в моей голове от его слов? Я просто не так понимаю людей. Особенно сейчас, когда в голове настолько туманно. О’Брайен серьезно смотрит на меня, сверлит взглядом дыру в голове, но я не мнусь, отвечая на зрительный контакт, и прошу спокойным голосом:
— Забудь. Я просто устала, — моргаю, отворачивая голову, и делаю шаг в сторону, через секунду попятившись назад. Дилан с угрозой встает передо мной, продолжая сжимать дверную ручку.
О чем я подумала, да? Просто… Его слова звучали необычно. Он не сказал «Получает Дейва и тебя — получает меня». Он не обобщил. Дилан выразился так, будто если даже Оливер получит одну меня, то достанет О’Брайена. Понимаю, если бы речь шла о Дейве, или если бы мы с Дейвом вместе оказались у Оливера. Но в данном контексте его фраза значила: «Получает тебя — получает меня». Вот, что смутило и вызвало вопросы. Либо О’Брайен неправильно выразился, либо…
— Никогда не думай об этом, — зло приказывает парень, еле сдерживая свой тон. — Никогда.
Сердитым взглядом упираюсь ему в шею, не поднимаю глаза выше. Дилан отпускает ручку после того, как проверяет, заперта ли дверь, затем отворачивается, быстрым шагом направившись к лестнице. Продолжаю стоять на месте, не меняя выражение своего лица. Хмуро смотрю перед собой, часто заморгав.
Понятия не имею, что тревожит меня больше: то, что я могла предположить подобное, или то, что мы с Диланом подумали об одном и том же.
Второе пугает меня сильнее, чем мысль о том, что такого рода вещи вообще родились в моей голове. В голове О’Брайена.
Парень уходит в коридор второго этажа. Больше его не слышу, поэтому мои плечи опускаются. Спиной прижимаюсь к окну рядом с дверью. Бледный свет касается кожи. Складываю руки на груди, устало вздохнув. Смотрю на паркет, стараясь не раздувать эту тему в сознании. Концентрирую свое внимание на тени, что ложится на пол. Судя по ней, у меня настоящий хаос на голове. Но меня это не волнует. Никогда не волновало. Тем более сейчас.
Прикрываю веки, ненадолго погружаясь во мрак своего сознания.
Все мои мысли, вся я должна полностью отдать себя поиску решения. Мы должны помочь Лили до того, как Оливер сломает её.
Открываю глаза, повторно глубоко выдыхаю, чтобы отпустить хотя бы половину тяжести. Опускаю взгляд на паркет, собираясь вновь задумчиво уйти в себя, но сознание выбрасывает меня в реальность, когда замечаю, что рядом с моей тенью можно разглядеть ещё одну. Будто у меня две головы. Моргаю. В груди сразу же сжимается сердце, поэтому с чувством опасности опускаю руки, приоткрыв губы.
Колкий удар в спину. Между лопатками. Сглатываю, делая шаг от окна, и опускаю голову, осторожно поворачивая её.
Никого.
Хмурю брови, всем телом стою напротив окна, переступая с ноги на ногу. Бред. Я уже в бреду. Мне нужно собраться.
Отворачиваюсь, быстро шагая на кухню, чтобы найти успокоительные препараты. Взгляд опускаю, пальцами касаясь горячего лба, и замираю, парализуя свой организм, когда по паркету скользит тень, проникающая в дом сквозь стекло окна.
Резко вскидываю голову, когда краем глаз различаю силуэт.
Глава 33.
Остановить психологический поток ненависти, направленный исключительно на себя, непросто. Ощущению злости удается проникать под кожу пальцев, начать щипать именно в ладонях. И ты расчесываешь их, надеясь, что изводящее жжение прекратится, но в итоге оно усиливается. Одно желание — содрать кожу, найти источник раздражения и уничтожить. Проблема в том, что этот самый «источник» является душой. Да, Фардж убеждается в наличии души, когда начинает бороться с ней. Меньше эмоций, но те уверенно берут верх. Дейв проклинает тот чертов день, когда связался с Роуз. Он не может вынести собственного частого сердцебиения. Не может терпеть себя самого. Сейчас. Пока ноги не способны держать.