Происходит все в гараже. Рядом с теми предметами, что должны содержаться в стерильном помещении, лежат гаечные ключи, грязные перчатки, вымазанные в машинном масле. Джо работает механиком. Мало кто платит ему за швы на теле.
Главное, чтобы не кровоточили, вот и всё.
О’Брайен сидит на подобии железной кушетки, смотрит на Дейва, который разглядывает свои швы на животе возле зеркала. Ещё одна отметина. Выглядит, признаться честно, отвратительно. Особенно в таком исполнении. Джо не прикасается к Дилану. Он трогает его швы спицей для вязания, которую обычно использует для ковыряния в теле. Примерно этим же он вытащил пулю из бедра Фарджа. Тот поправляет пластырь на щеке, взглянув в ответ на Дилана, который с вниманием щурит веки, отводя взгляд в сторону. Думает. Они потеряли два дня на то, чтобы привести себя в подобие порядка.
— Жить будете, — делает вывод Джо своим грубым голосом и поворачивается к столу, чтобы взять уже использованный бинт, ведь больше нет. Обычно ему все доставляют, но сейчас в банде какое-то затишье. Этот мужик умен. Он так же понимает, что что-то грядет, но будет умалчивать об этом.
Их в банде учат держать язык за зубами, когда ситуация того требует.
Дилан терпит легкое покалывание в груди, когда Джо случайно касается пальцами кожи, пока бинтует предплечье. Мужчина отходит в сторону, снимая белые перчатки, но не выбрасывает их, вдруг ещё пригодится сегодня. Возвращается к автомобилю, что завезли к нему вчера. Нужно проверить, что там кряхтит, хотя Джо уверен, что машина просто старая и ей пора на металлолом. Некоторые автолюбители этого не понимают.
Дейв опускает футболку. Лишний раз не рассматривает свое лицо. Бледное, уставшее. Кажется, оба парня сильно похудели за неделю. Их щеки впали, а круги под глазами заметно увеличились. Глаза темнее. Они понимают, что теряют время. Они опаздывают. Фардж оборачивается, взглянув на О’Брайена, а тот переводит внимание на спину Джо, который открывает капот автомобиля, заглядывая внутрь с фонариком. В гараже довольно темно и грязно. Настольная лампа не спасает.
— Ты ведь знаешь Оливера? — Дилан не начинает издалека. Ему плевать, что расспрос может показаться странным. У них нет времени.
Джо вздыхает, вынув из зубов фонарик:
— А что? — спрашивает, и по голосу нельзя определить, как он относится к заданному вопросу, поэтому друзья перебрасываются взглядами, после чего О’Брайен вновь смотрит на мужчину:
— Я хочу найти его, — открыто признается, сверля затылок Джо своим взглядом. — Не знаешь, как связаться с ним?
И мужчина вновь выдыхает, тяжелее, чем до этого:
— Ты ведь давно с нами, — начинает, пока что-то изучает в капоте машины. — И ты должен знать, что всей личной информацией распоряжается Босс. Члены банд никому не сообщают свой адрес, номера телефонов и другую личную информацию. Некоторые даже имена скрывают, но Босс… Он все знает. Ему необходимо следить и контролировать нас, так что это нормально. Важно знать, как найти того, кто ему нужен, — Джо бросает взгляд на О’Брайена, сощурившись. — Хотя, если честно, сомневаюсь, что даже он владеет информацией, касающейся Оливера. Этот тип — какой-то особый случай, — опускает руку в капот, что-то дергая. — Как и ты, в принципе, — напоминает. Дилан сутулится, поставив локти на колени, и начинает рассматривать свои пальцы, хмурясь, ведь мужчина продолжает:
— Ты спокойно можешь попробовать спросить у Босса про Оливера. У него к тебе особое отношение, но, скорее всего, если ты не сможешь объяснить, зачем тебе этот тип, то вызовешь подозрение, потеряв доверие Главного. Не боишься этого?
Дейв внимательно косится на друга, который ненадолго уходит в себя, копаясь в своих мыслях, чтобы найти хоть какой-то ответ. Конечно, он боится этого. Боится потерять свое положение. Но оно ему не нужно. Кто знал, что О’Брайен будет носить такой статус, хотя это именно Фардж привел его в банду? Дилану это не было нужно, а теперь он погряз в дерьме. Каждый шаг, каждое действие — всё должно быть осторожно.
О’Брайен встает с кушетки, потирая плечо ладонью, и берет свою кофту, натягивая на руки рукава. Фардж следует его примеру, одевается и молча идет за другом к двери, чтобы покинуть гараж через черный вход.
На улице светло. Девять утра. Спальный район Лондона тих. Дилан шагает вперед, немного скованно поднимая голову, когда перед глазами проносятся белые снежинки. Парень тормозит, останавливая руки, которыми застегивает кофту. Смотрит в бледное небо, хмуро следит за падением мелких снежинок. Белые. Чистые, белые. Дейв встает рядом, видя, как белый «пух» растворяется на асфальте дороги, исчезая с глаз:
— Зима, Дилан, — эти слова значат больше, чем кажется.
Зима, Дилан. О’Брайен знает, к чему это. Скоро. Совсем скоро всё начнется. Парень продолжает идти к машине, Фардж стремится за ним, немного прихрамывая, ведь чувствует боль в бедре:
— Что собираемся делать? — открывает дверцу, когда Дилан поступает так же, садясь за руль. Дейв забирается внутрь, хлопнув, и молча ждет, пока его друг закурит. Дилан пускает дым, протягивая сигарету Фарджу, который принимает, сунув её в рот:
— Мы ведь не собираемся к Боссу? — знает, что скорее всего услышит в ответ.
— Собираемся, — Дилан выдыхает дым через ноздри.
— Думаешь, он скажет нам об Оливере? Ты сам сказал, что мы должны действовать здраво, а подобные расспросы вызовут подозрение. Джо прав.
— Я не собираюсь спрашивать об Оливере, — О’Брайен вставляет ключ, повернув, и машина заводится. Дейв хмуро смотрит на него, сжимая пальцами сигарету. Дилан берется за руль одной рукой, а ладонью второй проводит по волосам, скользит по лицу, как бы стараясь избавиться от полубредового состояния:
— Я придумал кое-что получше.
***
Уже полчаса. Чертовых полчаса он не выходит из подвала.
Оливер сидит на краю матраса, без остановки водит холодными пальцами по моему виску, иногда накручивая прядь волос. Мне приходится изо всех сил держать себя в руках. Мое лицо ничего не выражает, глаза держу полузакрытыми, дышу ровно, чтобы этот тип ничего не заподозрил.
Ничего не говорит. Это молчание вызывает больше ужаса, чем его прикосновения. Спасает телефонный звонок. Оливер спокойно роется другой рукой в кармане джинсов, пока продолжает трогать мою щеку, отвечая:
— Да, — чувствую, как сверлит взглядом мой висок, поэтому продолжаю лежать без движения. — Это точно он? — Делает долгие паузы. Если судить по тону голоса, то парень явно улыбается:
— Я был уверен, что они грохнут его, хотя надеялся, что Дейва он сможет прикончить, — от звучания знакомого имени в глотке встает ком, но не сглатываю, дабы не привлечь к себе внимания. Оливер встает с матраса и больше не произносит ни слова до тех пор, пока не покидает подвал.
Слышу, как щелкает замок, поэтому шире распахиваю веки, начав активно давиться слюной, что скопилась во рту за это время. Кашляю, холодными пальцами закрывая губы. Здесь воздух пропитан морозом. Мне все еще тяжело двигаться и мыслить, ощущение тумана в голове не пропадает без следа, но я радуюсь тому, что могу вообще рождать в сознании какие-то варианты. Главное, сохранить себя.
Еле шевелюсь, садясь на колени. Руками опираюсь на матрас, стараясь делать все аккуратно, иначе от резких движений закружится голова или начнет тошнить. Дышу глубоко и довольно тяжело. Приходится задержаться в таком положении, чтобы тело привыкло к нагрузке. Все мои мышцы будто под наркозом. Поднимаю голову, борясь с чувством боли в шее, и смотрю на окошко у самого потолка — единственный источник света в данный момент. Вижу только сухие ветки деревьев и белое небо, покрытое местами грубыми серыми облаками. На улице минусовая температура. Кажется, могу разглядеть падающий снег. Черт. С каждым днем будет холоднее. Я скорее умру от переохлаждения, чем меня лишит жизни Оливер.
В любом случае, не могу допустить ни первого, ни второго варианта исхода. Я здесь ради Лили. Мне необходимо найти ее и вытащить отсюда. Эта задача мотивирует меня больше, чем желание спасти собственную шкуру.
Наконец, могу заставить себя встать на ноги. Осторожно. Медленно. Держусь руками за поверхность рыхлой кирпичной стены и не забываю думать, ведь только мыслительный процесс спасет меня от воздействия наркотика.