Помещение довольно большое, забитое «нужным» хламом. В почете здесь оружие и патроны. Окна забиты досками, так что единственный источник света — настольная лампа.
Темные стены. Темный грязный пол. На диване до сих пор остался красный след — один из копов, которого подослали к ним в качестве шпиона. Теперь от него остался лишь темный след.
Мужчина за широким столом в кресле. Темные волосы. Грубая щетина. Рыхлая кожа какого-то серого лица. Черные, как уголь глаза. Без блеска. Одет в куртку. Нижняя губа была порвана, поэтому до сих пор челюсть немного кривится.
Он поднимает глаза, оторвавшись от карты Лондона, которой был занят все это время. Стоит, опираясь руками на стол:
— Говори.
Дилан не переступает порог. Нельзя.
Смотрит в глаза. Разрывать зрительный контакт нельзя.
Говорит громко и уверено. Никакой слабости. Нельзя.
— Мне нужно разрешение на обыск дома подгруппировки Миллера, для выяснения местонахождения Грево, — говорит. Уличная банда — едина, но для большей дееспособности целого коллектива есть традиция рассыпаться на подгруппы. Они обычно живут в одном доме, ведь все не имеют места жительства.
Мужчина держит в руке сигарету, бросив на парня хмурый взгляд:
— Я послал Миллера искать Грево, а ты думаешь, что он его и покрывает?
— Я предполагаю, — Дилан держится уверенно, не отступая. — Хочу ответить той же монетой.
— Конкретнее? — Мужчина иногда отрывает взгляд от карты.
— Они ворвались в мой дом, — имеет в виду дом Фарджа, но не в этом суть. — Вы не давали им разрешения.
— Нет, не давал, — спокойно соглашается, затянув никотин в прокуренные легкие. — Я давал им список адресов, но твоего в нем не было.
— Я имею право в ответ проверить их, — настойчив. Даже слишком, но подобное поведение только в плюс. Мужчина исподлобья смотрит на Дилана, усмехнувшись:
— Я даю тебе разрешение. Адрес пришлю.
— Письменное разрешение, пожалуйста, — уточняет О’Брайен.
— Письменное, так письменное, — мужчина равнодушно берет телефон, набирая сообщение, которое через пару секунд приходит на номер Дилана. Тот может выдохнуть, но не собирается. Он благодарит легким кивком головы, но уйти сразу ему не удается, ведь мужчина заговаривает:
— Ты будешь мне нужен в скором времени.
О’Брайен хмуро смотрит в пол, слегка раздраженно шепнув:
— Я в курсе.
***
Чернота. Вокруг. В небе, охватывающая дом, и в голове, охватывающая сознание. Мэй не под наркотой. Мэй подавлена стрессом. Она сидит на стуле, еле сжимает пальцами ложку. Бледная, мокрая от ледяного пота. Смотрит в одну точку широко распахнутыми красными глазами. Опухшие веки иногда покрываются слезами, но лицо девушки не морщится. Она гибнет. Не знает, как вернуть себя. На щеке синяк, на лице длинный и довольно глубокий порез, который тянется от уха до скулы. Харпер покачивается на стуле. Еле дрожит рукой, чтобы водить ложкой по дну тарелки, содержимое которой вызывает тошноту. Губы приоткрыты. Кровь высохла на коже лица. Раны на теле горят от боли.
Кухня в полумраке. Напротив за столом Оливер. Он ведет себя не менее странно. Делает из белого порошка линию, после чего вдыхает все через нос, краснея. Вскидывает голову, сжимая пальцами ноздри, и громко стонет то ли от боли, то ли от наслаждения. Он сошел с ума, окончательно рехнулся. Красными глазами смотрит на Харпер, которая стучит зубами, продолжая трястись от судороги, сверлить взглядом край стола.
— Ты должна сказать им, Мия, — Оливер стучит пальцами по столу, сунув косяк с травой в рот. — Скажи им, что я не виноват.
Мэй не реагирует, хотя хорошо перерабатывает его слова. Не поднимает взгляд. Только больше ужаса выражает в нем. Парень сжимает косяк, бросив его в девушку, которая еле заметно вздрагивает, вжавшись в спинку стула спиной.
— Ты дома. Теперь ты будешь с ними. И они узнают, что это был не я, — Оливер поддается вперед, схватив Харпер за запястья рук. — Смотри на меня, Мия, — рычит, сжав зубы. Мэй трясется, сквозь бледные губы слышно мычание. Голова отвернута, напуганный взгляд избегает контакта.
— Смотри на меня! — Парень кричит, дав ей пощечину, и девушка не успевает оклематься, как он встает со стула, потянув ее за волосы. Мэй мычит от боли, но не вопит.
— Ты скажешь им. Скажешь… — Оливер приговаривает, таща ее к двери, что ведет на задний двор.
Участок с высоким забором и большими деревьями. Скрыт от реального мира.
Оливер плюет на мороз. Он тащит Мэй за собой, но останавливаясь, когда она спотыкается на ступеньках крыльца, царапая ноги о древесину. Дергает, продолжая шептать:
— Ты скажешь, — поднимает девушку, встав позади нее, и держит за плечи, носом упираясь в ухо. — Скажи им… Прямо сейчас.
Харпер шмыгает носом, стараясь терпеть боль. Все ее существо замерзает от ужаса, когда заплаканные глаза находят в темноте два рядом стоящих креста, что сделаны неаккуратно, из палок.
Мэй приоткрывает рот, не в силах больше сопротивляться страху.
«Скажи им, что это был не я».
«Ты дома. Теперь ты будешь с ними».
Девушка не выдерживает, начав громко кричать и пинаться, а Оливер подхватывает ее, зажав ладонью рот, и тащит обратно к дому.
Мия должна быть с семьей. И Оливер все сделает, ради этого.
Мия должна сказать им. И Оливер будет оправдан.
Оливер похоронит «Мию».
Глава 35.
Это был не я
— Черт возьми, Оливер! — мужчина хватает мальчишку за локоть, грубо, немного холодно дернув наверх, чтобы ребенок встал с колен. — Что ты делаешь?!
Мальчишка, лет восьми, молча, немного напугано смотрит на котенка, на которого случайно уронил стопку тяжелых учебников, что ему выдали в школе. Это была оплошность. Его первая оплошность, которая стала ключевой.
— Я не хотел… — Оливер бормочет. Он всегда говорит тихо, еле слышно, ведь его все равно мало кто слушает. Мужчина не жалеет сил, когда пихает сына в сторону, присев на одно колено с сигаретой в зубах, чтобы разглядеть котенка. Его тельце ещё не окрепло. Они только-только взяли этого малыша для Мии, а теперь…
На шум с кухни выходит высокая женщина в домашнем халате приятного оттенка. Она первым делом собирается поругать мужа за проявление такой грубости по отношению к сыну, но немного мнется, слегка приоткрыв рот, так как видит это бездыханное тельце котенка на полу, которого мужчина касается пальцами ладони.
Оливер не хотел. Он случайно.
Женщина не знает, как поступить. Она в растерянности оглядывается, когда чувствует, как за её ладонь хватается дочь. Девочка покачивается с ноги на ногу, держась за мать, как за свет, которого никогда не видела и не увидит. Стеклянный взгляд зеленых глаз смотрит немного вперед, немного вниз, немного сквозь тебя.
— Что случилось? — она не видит, но имеет потрясающий слух, поэтому ждет ответа от родителей, которые переглядываются, не зная, что сказать.
— Ничего, Оливер уронил учебники, — мать стреляет взглядом на сына, который опускает глаза, виновато уставившись в пол. Он ребенок. Ему трудно понять всю тяжесть того, что произошло по его оплошности.
— Идем, там чайник вскипел, — женщина уводит дочь обратно на кухню, молча умоляя мужа найти скорее другого котенка, чтобы Мия не узнала о случившемся. Мужчина томно вздыхает, качнув головой, и с сожалением на лице поднимает тельце котенка, встав на ноги. Не смотрит на сына, который моргает, пальцами сжимая края ткани своей рубашки:
— Я не хотел… — признается, ведь так оно и есть. Котенок внезапно вылетел из гостиной. Мальчишка просто не успел среагировать.
— Иди в свою комнату, — твердый приказ отца. Оливер опускает голову, ощущая сильное давление со стороны родных. Одна Мия морально не раздавливает его. Потому что не знает.
Пинаюсь, сражаюсь, пытаюсь укусить этого ублюдка за ладонь, но не выходит. Оливер крепко сжимает мое тело, пока несет меня вниз по лестнице к двери подвала. Он что-то шепчет со злостью в голосе, но мне плевать. Черт возьми, я не прекращу бороться с ним. Плевать, что раны от этого больше кровоточат, плевать, что у меня практически нет мужества и физических сил для сражения. Плевать!