Харпер не тянет время. Она прислушивается к тишине вокруг, убеждаясь, что Оливер ещё не вернулся, и заставляет себя встать на ноги. Морозный воздух врывается в организм сквозь рот и ноздри, помогая проветрить сознание. Мэй начинает мыслить активнее. Она оглядывает задний двор ненавистного ей дома, и делает твердый шаг к террасе, тут же свалившись от боли в бедре. Кровь медленно стекает из раны. Девушка мычит, сжимая пальцами грязную траву, но встает вновь, хромая к двери, что ведет в дом.
Лили. Где Лили?
Дверь заперта. Но это не останавливает. Харпер берет железную лейку, обросшую чем-то зеленным, и размахивается, ударив по прозрачному стеклу. Бьется — и девушка просовывает руку сквозь отверстие, сжав ручку с другой стороны. Ищет щеколду, открывает, резко выдернув руку, отчего режет себе кожу на запястье. Неважно. Плевать. Мэй хромает в дом, не жалея голосовых связок:
— Лили?! — кричит, прислушиваясь, но ответ не следует, поэтому Харпер торопится к гостиной. Она изучает весь первый этаж, заглядывает даже в шкафы. Кто знает, где он держит её? Нет. Роуз нет на первом этаже.
К лестнице. Мэй берется за перила, помогая себе подниматься. Её бросает то в жар, то в холод. Холодный пот не стирает с лица. Выходит на второй этаж, оглядываясь. Темно. Тихо. И эта тишина пугает. Мэй хромает по коридору, толкая каждую дверь. Постоянно с ужасом оглядывается, ведь её преследует мнимое ощущение, что кто-то идет за ней, кто-то смотрит ей в спину, кто-то видит её. Девушка понимает, что не может сдержать эмоции, поэтому начинает поддаваться нервам и вытирать горячие, обжигающие щеки слезы. Не может справиться с желанием подавить себя. Всё выходит наружу: страх, ужас, напряжение, злость, напряжение, боль. Слишком много всего изливается наружу в виде слез.
И испуг. Ведь, какую бы дверь не открыла, Лили нигде нет. Но Мэй не может уйти отсюда. Она должна быть здесь, если конечно Оливер не успел избавиться от Роуз…
Нет! Не думай!
Переступает порог комнаты Мии, полностью лишая себя сил. Открывает шкафы, заглядывает под кровать, но никого. Её нет.
— Боже, — шмыгает носом, ладонью, вымазанную кровью, трет горячий лоб, морщась. — Боже, — шепчет, начав задыхаться от паники. Что ей делать?
Бредет к окну, кусая ногти, и смотрит на задний двор участка, уже не пытаясь остановить слезы. Её трясет. Харпер не может уйти без Роуз. Она просто…
Прекращает изводить пальцы зубами. Взгляд изучает окружение: темное небо, мглу среди невысоких голых деревьев, чужие дома. И последнее, что девушка замечает, — это сарай. Старый, покосившийся в сторону высокого забора сарай. Моргает, опустив обе руки, и срывается с места, терпя боль в теле. Хватается за стену, пока спешит по коридору, не забывая прислушиваться к тишине. Оливер ещё не вернулся.
Спускается вниз, чуть было не падая на колени, когда нога соскальзывает со ступеньки. Держится, сворачивая обратно к двери, выходящей на террасу, и толкает её, не обращая внимания на сильный ветер. Босыми ногами топает по мертвой траве к сараю, который выглядит зловеще и устрашающе, и чем ближе подбирается, тем сильнее ощущает неприятный кислый запах. Подходит к двери, дергая ручку. Замок. Твою…
Ставит руки на талию, думая. Оглядывается, замечая у самого забора свалку из садовых инструментов, среди которых видит топор. Не долго думает, пока подходит к нему, взяв в руки. Тяжелый, но размахнуться сможет. Возвращается к деревянной двери, скользнув языком по обветренным губам. Набирается сил, поднимая оружие, и бьет по поверхности двери, не прислушиваясь к треску. Повторяет удары в районе замка, чтобы буквально «вырезать» его из двери. Старое строение порушить не составляет труда. Железный замок падает на траву, и девушка опускает оружие, дернув рукой дверь на себя. Что-то с потолка осыпается на макушку, заставляя чихать и кашлять. Мэй заходит внутрь, оглядываясь: хлам. Куча хлама. Непонятные контейнеры и банки с неизвестным содержимым. Девушка медленно шагает, осматривая всё, что видит, и с горечью на языке понимает, что Лили здесь нет. Харпер громко дышит, начав поддаваться панике, и пятится назад, правда тут же её взгляд привлекает небольшое, сделанное из досок строение, напоминающее внешне ящик для строительного материала. Девушка крепче сжимает топор, хмуро разглядывая предмет, и подходит ближе, схватившись за ручку крышки ящика. Тянет вверх. Тяжелая. Бросает топор, обеими руками пытаясь оторвать крышку, и понимает, что от усилий весь организм предательски сдается. Мэй мычит, когда ей удается откинуть крышку ящика.
Сердце в груди замирает.
Внутри полно опилок. И в опилках лежит очень худая девушка. Настолько тощая и бледная, что Харпер сначала не признает её.
— Лили? — она наклоняется, коснувшись плеча Роуз, и дергает. — Лили?! — кричит, после чего хватает её за запястье, проверяя пульс. Он есть, но слабый. Как бы ужасно это не звучало, но долгая практика голодовки помогла Роуз перенести всё это время. Она привыкла не кушать, но сейчас выглядит ужасно.
— Роуз? — Мэй хватает её за лицо, трясет, и Лили распахивает темные глаза, тут же, словно безумная, цепляется ногтями за запястья Харпер, вот-вот готовясь зарычать, как животное, но её взгляд замирает. Лили приглядывается, различая сквозь темноту очертания лица подруги, которая нервно улыбается, продолжая нащупывать пульс на руке Лили.
— Мэй? — Роуз хрипит, слабо шепчет, но тишина позволяет слышать. Харпер моргает, напряженно кивая:
— Давай, помоги мне, — она берет подругу под руки. Роуз не успевает соображать. Она просто хватается за Мэй, как за единственный шанс на спасение. Пытается присесть, но с ужасом в глазах шепчет:
— Я не могу… — смотрит на Мэй, чуть ли не начав рыдать. — Я не чувствую ног…
Харпер цепенеет. Она смотрит в ответ. Голос застревает где-то в сухой глотке.
Как… Как она вытащит её, если сама еле стоит на ногах? Руки сильнее трясутся. Роуз приоткрывает рот, со слезами ужаса понимая:
— Я не могу идти… — шепчет, панически глотая воздух. — Я не… Я не могу…
Гудение. Гудение автомобиля. Девушки сжимают друг друга пальцами. Оливер вернулся. Он…
Мэй с дрожью вдыхает ртом, слезящимися глазами смотрит на подругу, которая не может пошевелиться от ужаса:
— М-Мэй…
Харпер сглатывает, заставив себя говорить:
— П-подожди меня… Я… — кивает на ящик. — Жди меня здесь, хорошо? — нервно кивает, отпуская руки Лили, которая хмурится, не желая принимать слова Мэй:
— Что ты собираешься делать? — девушка замолкает, когда Харпер наклоняется, подняв с пола топор. Она держит его так неуверенно, со страхом. Поворачивается к Роуз, прося голосом, полным ужаса:
— Подожди, — дрожит отступая назад. — Я вернусь, — уверяет, выходя из сарая, и только тогда разрывает зрительный контакт с подругой, которая не может молвить слова из-за страха, что сжимает грудную клетку.
Харпер выходит на улицу, прижимая к груди топор. Рукоятку держит пальцами обеих рук. Смотрит на пугающий дом влажными, от застывших слез, глазами. Стучит зубами, но вовсе не от холода. Хромает к дому, бормоча что-то непонятное под нос. Подходит ближе к террасе, прислушиваясь. Ничего. Абсолютно. Тихо дышит, глотку сжимает страх. Девушка стоит на месте, боясь пошевелиться.
И всё тело пронзает знакомое неприятное ощущение. Мэй сразу же находит его источник. Резко опускает голову, уставившись на окно, что разбила, чтобы выбраться из подвала. Сквозь мрак ей впервые удается увидеть его. Оливер смотрит на неё оттуда. Снизу. Его светлые, полные безумия глаза сжирают, выворачивая все внутренности. Слезы катятся по щекам. Харпер смотрит в ответ, и вдруг её поражает мысль. Прямо в голову. Она делает вдох, чувствуя, как тошнота подступает к горлу, но вместо опустошения желудка девушка срывается с места. Как и Оливер в подвале. Дверь. Дверь, что ведет в подвал. Она запирается снаружи. Харпер впервые несется с такой бешеной скоростью, но при этом её сердце прекращает биться. Она бросается в темный коридор дома, уже сворачивает к лестнице, за которой находится дверь, но та уже распахивается, заставляя девушку пропищать от ужаса и свернуть на второй этаж. Она поддается панике, чувству растерянности, страху, поэтому несется, сломя голову, неизвестно куда, совсем не думая, к чему её это приведет. Она оглядывается, чувствуя взгляд на себе. И держится, чтобы не лишиться рассудка, ведь Оливер буквально в нескольких шагах.