— Осторожно, — прошу, всего на мгновение опустив голову, чтобы проверить, смог ли он войти в дом. Не успеваю даже проследить за тем, как парень берет меня за руки, разворачивает к стене, больно грубо прижимая к холодной поверхности. Вздох застревает в глотке. Поднимаю большие, слегка взволнованные глаза на Дилана, а губами шепчу: «Что ты делаешь?». О’Брайен всё так же неуклюж. Он хмурит брови, сильнее, взгляд опускает, разрывая зрительный контакт, и мне не хочется следить за тем, куда он смотрит. Сжимаю его плечи так же сильно, как он мои руки. Держу на расстоянии. И он, как ни странно, не подходит ближе.
Громко вдыхаю через рот, боясь зрительного контакта, но не избегаю его, когда понимаю, что парень наклоняется. Паника усиливается. Боль под ребрами растет. Нет, подожди. Дилан не может слышать моих мыслей. Он скачет туманным взглядом с моих глаз на мои губы. Ниже. Чувствую, как жар проникает в тело. Вместе с его вздохом. Нет, не сейчас. О’Брайен скользит по моим рукам выше, к плечам, чтобы крепче сжать, не давать сдвинуться. Слишком близко. Дилан. Пожалуйста.
— Дилан?.. — шепчу, заморгав, чтобы справиться со странным тянущим чувством внизу живота. — Ты в порядке? — давлю на его плечи, желая освободиться из клетки, но он — скала. Не отходит. Но вновь смотрит на меня. И я вижу легкий шок. Опомнился? О’Брайен напряженно глотает воздух, приоткрыв рот, и не может выдавить извинение, поэтому просто отпускает мои руки, делая шаг назад. Спотыкается о бутылку, которую выронил до этого. Остаюсь прижатой к стене. Смотрю на него с усталостью:
— Эй? — надеюсь на ответ, но теряю с ним зрительный контакт, ведь парень вытирает ладони о кофту, отворачиваясь, и шагает обратно к порогу, чтобы покинуть дом. Моргаю. Опять. Часто. Сильно сжимая веки. Глаза болят от постоянного желания плакать.
— Дилан, — не верю, что мне удается выговорить его имя. Язык слишком немеет. Я просто не была готова к такому. Я не хочу, чтобы он уходил. Причард должен уйти.
О’Брайен оглядывается, и меня одаривает облегчение. Не сбегает. Значит, можно вывести на диалог. Значит, он вовсе не хочет уходить. Пытаюсь выдавить подобие улыбки, но не успеваю даже растянуть губу, когда дверь кухни скрипит.
И мое сердце. Его вырывают.
В груди дыра.
Ведь Дилан отворачивается от меня, взглянув на Причарда, который застывает на пороге, большими глазами смотря в ответ. Самое ужасное — это молчание. О’Брайен. Я вижу, как его губы дергаются, но он их даже не сжимает. Его взгляд становится острее, каким-то… Думающим.
А через секунду наступает равнодушие. Дилан стреляет холодным, будто трезвым взглядом в мою сторону, заставив меня глотнуть воздуха. Задохнуться.
Разворачивается. Выходит. Хлопает дверью.
И наступает тишина.
В моем сознании.
Сердце не возвращается. Оно пропадает.
Глава 37.
Упрямые бараны
Слишком просто можно потерять счет времени, особенно, если следить за ним нет ни сил, ни желания. У О’Брайена не было даже возможности нормально встать с кровати, с кресла, со стула на кухне. Будто к твоему и без того тяжелому телу приковали еще одну гирю, тянущую к полу без остановки. А жалкие попытки вдохнуть полной грудью? Нет, тщетно. Парню постоянно кажется, что в глотку залили свинца, а непонятное желание выговориться сводит с ума.
Сидит в кресле, смотря на свой стакан с кофе. Он не вкусный. Совершенно. Особенно этот, больничный. Дейв каждый день торчит здесь. Дилана беспокоит его одержимость Лили. Или… Быть может, О’Брайен просто завидует, что не может так же. Парень часто бросает взгляд на Фарджа, который сидит на краю кровати Роуз. Они разговаривают, улыбаются. У них уже больше тем для общения, хотя в первый день в больнице они практически молчали.
Стоит заметить, что Дейв не теряет бдительности. Он, может, и одаривает девушку своим вниманием, но иногда поглядывает на друга, кофе в руках которого давно остывает.
Дилан выглядит уж больно замученным чем-то. Скорее всего, самим собой, своими мыслями, которые никогда не озвучит вслух.
Он опять сделал ошибку. Опять повел себя, как кретин. Оправдывает себя тем, что был пьян, но чертов Пенрисс… Он совсем не ожидал увидеть его. Самое страшное, что вместо злости Дилан ощутил давление в ребрах, между лопатками. Парень не смог бы даже что-то сказать сердитым голосом, поскольку в тот момент лишился его. Абсолютно. Мысли все спутались, ни одной дельной не осталось. Такое с ним впервые. И это волнует.
Как и тот вопрос, которым Дилан давится каждый гребаный час.
Что произошло после? Выгнала ли Харпер Пенрисса? Нет, не так. Что он вообще у нее делал? Чем они занимались? О чем говорили? Употребляли? Или он опять принуждает ее к чему-то? Или…
Стоп. Остановись. Иначе крыша поедет.
О’Брайен стучит пальцами по стаканчику, глотнув воды во рту.
Дерьмо.
— Мэй не звонит, не приходит, — Дилан отвлекается, вырываясь в реальность, когда слышит голос Лили, которая немного озадаченно обращается к Дейву:
— У нее все в порядке? Где она?
Фардж не хочет этого показывать, но он правда не имеет понятия, поэтому оглядывается, чтобы изучить выражение лица друга, который остается хмурым.
— Думаю, она дома… — Дейв предполагает, но не успокаивает этим Роуз. Девушка хмурит брови, неодобрительно прищурившись:
— Ей не стоит надолго оставаться одной.
— Я знаю, — Фардж прикусывает губу. — Мы можем съездить, посмотреть, как она, — спиной ощущает, как темный взгляд Дилана падает на него, будто дав морального подзатыльника. Но Фардж тоже отчасти баран, поэтому игнорирует друга, уверяя:
— Мы ее привезем сюда, — обещает, и Лили тут же озаряется улыбкой, кивая головой:
— Спасибо.
…— Придурка кусок, — О’Брайен ведет машину, постоянно бросая в сторону друга якобы обидные слова, но тот лишь пускает смешок, удобнее усаживаясь:
— Ты не смог бы скрывать.
— Что именно? — Опять играет в идиота.
— Что произошло? — Фардж стреляет вопросом в лоб, а О’Брайен только отмахивается, хмурясь:
— О чем ты?
— Между вами. Не веди себя, как придурок. Что ты сделал?
— С чего ты взял, что я опять что-то натворил? — Парень следит за дорогой, но слышит, как Дейв усмехается:
— Ключевое слово «опять», — он достает сигарету, чтобы закурить в салоне. — Колись, О’Брайен.
Дилан нервно стучит зубами, оторвав одну руку, чтобы почесать переносицу:
— Я… — Начинает тихо, поэтому откашливается, морщась, будто вновь давление в груди растет. — Я напился.
— Окей, — пока никакого напряжения в голосе. Фардж слушает дальше.
— И пришел к ней, — вздыхает с таким видом, будто ему тяжело вспомнить все детально. — Думаю, я приставал к ней.
— А вот это уже дерьмово, — Дейв немного повышает голос, вынимая сигарету изо рта. — Блять, Дил, ты же в курсе, какую херню творишь, когда выпьешь.
— Я в курсе, — жестко отвечает, сжав зубы.
— Тогда, какого черта поперся к ней?
— Я не знаю, — честно признается, ведь правда не имеет понятия, что толкнуло его все-таки вернуться к Харпер. — Но дело даже не в этом.
— А в чем? — Дейв опускает стекло окна, чтобы дым не поднимался в салон. Ему кажется, что О’Брайен прекрасно все осознает, но продолжает врать и себе, и ему, чтобы было проще. Жить во лжи легко до определенного момента. И, походу, ты, Дилан, достиг своего края, поскольку в следующую секунду со злостью морщишься, ругнувшись:
— Отвали, — сорвался. Все. Больше его не стоит трогать, поэтому Фардж затыкается, задумчиво потягивая никотин. Смотрит в окно. Его беспокоит то, как перемены отражаются на Дилане. Если Дейв смог принять себя со своими чувствами, то О’Брайен будет бороться. Сразу видно — его прекрасно воспитали в банде. Нельзя, значит, нельзя. И Дилан будет следовать запрету. Страшно представить, какие противоречия и внутреннее истязание ему придется ощутить, когда он сделает оплошность, поддавшись чувствам.