— Приехала бы в больницу, — замечает, как она метает секундный взгляд на Дилана, который смотрит в сторону. — Давай, погнали с нами, — уговаривать не придется, правда, Харпер чувствует сжатый в животе дискомфорт. Она кивает, поправляя ремни рюкзака. Дейв слабо улыбается, ладонью подтолкнув девушку по спине, когда она отворачивается, опустив голову так, чтобы вьющиеся локоны скрыли глаза. О’Брайен издевается над своей губой, раскусывая ее до крови. Смотрит в затылок девушке, зашагав следом, и игнорирует Фарджа, когда тот оглядывается, с хмурым недовольством щурясь.
Пошел ты, Дейв. Вот, что думает Дилан.
***
В палате Роуз будто нарочно царит такое спокойствие, которому сильно завидует Харпер. Она впервые ощущет подобное к человеку, которого, признается, любит, как друга. Снова, как друга.
Лили держит кружку чая, с большими от непонимания глазами слушая Дейва, который объясняет, что Мэй была в школе, хотя та сидит рядом, на другом конце кровати, и вполне способна говорить сама. Но не хочет.
— Не думаю, что ты в том состоянии, чтобы ходить в школу, — поддакивает Лили, обращая свое внимание на подругу. — Если честно, мне кажется, что нам с тобой лучше обратиться к психологу. После такого нам может пригодиться помощь.
Харпер продолжает дергать ткань кофты, не соглашаясь кивком головы, но отвечает на зрительный контакт, решая перевести тему, чтобы не говорить о себе. Мэй никогда не любила обсуждать свои проблемы, особенно, если они сильно заботят её саму. Её слабость, её неспособность быть сильной. Быть прежней собой. Ей так необходимо вернуть себя. Но для этого понадобиться гребаное магическое вмешательство.
— Как твое самочувствие? — задает вопрос, краем глаз видя, что Фардж оглядывает палату, понимая, что О’Брайен так и не вернулся. Точнее, не заходил. Парень сказал, что возьмет себе кофе в автомате. Дейв поднимается, практически невесомо касаясь пальцами плеча Роуз, которая бросает быстрый взгляд в его сторону, но после вновь смотрит на Мэй, улыбаясь:
— Отлично. Иду на поправку, — и Харпер завидует этой улыбке. — Моя мать всё ещё рвет и мечет, пытаясь узнать, где я пропадала, но не могу сказать. Это может задеть и Дейва с Диланом, так? Лучше молчать, — опускает спокойный взгляд на кружку в своих руках. — Понимаю её волнение, она ведь моя мама.
Харпер невольно отворачивает голову, уставившись куда-то в бледно-зеленую стену. Мать. Её мать до сих пор никак не проявила себя. Где это чертово волнение? И почему Мэй оно так необходимо?
Чтобы знать, что она кому-то нужна так же сильно, как Лили. Что кто-то переживает и волнуется, что кто-то будет «рвать и метать».
— Твоя мать не расспрашивала тебя? — пуля в лоб. И в грудь. Мэй резко смотрит на подругу, которая остается невозмутимой, вполне себе улыбающейся. Для неё это просто вопрос, а в глотке Харпер вновь встает отвратительный комок. Но она терпит его, когда моргает, пытаясь собраться для ответа:
— Она не звонила, — отвечает через силу, замечая, как опускаются уголки губ подруги, а на лице так и написано, что сейчас польются вопросы, поэтому Харпер поднимается с края её кровати, быстро тараторя полушепотом:
— Пойду, посмотрю, где Дейв, — смотрит в сторону, правда, всё равно знает, что Роуз заставляет себя замолчать и кивнуть, вновь пробуя улыбнуться:
— Хорошо, — голос немного ниже. Провожает подругу до двери, после чего вновь смотрит на свой чай в кружке, выдыхая. Нехорошо.
Харпер прикрывает за собой дверь, так и замирая возле неё. Без желания смотрит по сторонам, не зная, куда идти. Она понятия не имеет, где могут быть парни. А нужно ли их вообще искать? Девушка проводит пальцами по волосам, не приглаживая непослушные вьющиеся пряди. Складывает руки на груди, зашагав в неопределенную для неё сторону. На этаже слишком тихо. Рабочий день, ещё утро, поэтому посетителей особо нет, да и персонал пока занят на первых этажах, где оказывают помощь нуждающимся. Здесь же лежат пациенты, которым скоро выписываться, поэтому Мэй редко пересекается с медсестрами или людьми в белых формах, которые наливают себе кофе. В таких бледных коридорах легко можно заблудиться. Харпер слишком невнимательна. Особенно сейчас, так что не удивляется, когда понимает, что поворот за поворотом приводит её к каким-то пустым палатам с распахнутыми дверьми. Ориентироваться можно только по номерам. Стоит уже вернуться? Сколько проходит времени её блуждания?
— Дилер? — девушка оглядывается. Позади, кажется, со стороны лестничной клетки выходит Дейв. Он немного хмурит брови, держа ладони в карманах джинсов:
— Что делаешь? — с недоверием спрашивает, а Харпер поворачивается всем телом, пожав плечами:
— Гуляю, — в принципе, правда.
— М-м-м… — Фардж тянет, медленно шагая к ней. — Могу составить тебе компанию? — интересуется, а Мэй только и делает, что пожимает плечами, смиренно приняв его желание, поэтому в следующую секунду они вместе шагают по тихому коридору. От Дейва пахнет никотином. Курил? Очевидно, с О’Брайеном.
— Где Дилан? — как бы невзначай.
— Он… — да, Харпер замечает эту короткую паузу. — Скоро придет. Думаю, ты уже знакома с его раздражительной натурой.
Мэй скованно улыбается, кивая головой, и вздыхает, уставившись перед собой.
— Я могу у тебя кое-что попросить? — внезапно, но Мэй опять кивает, ожидая всего. Фардж вынимает одну ладонь, потирая ею затылок, и выбирает слова, прежде чем начать:
— Если… Если тебе покажется, что Дилан делает что-то неправильное, останови его, ладно?
Нет, не ладно, ведь Харпер не совсем понимает. Она переводит взгляд на парня, хмурясь:
— О чем ты?
— Если он попытается сделать что-то, когда выпьет, заставь его остановиться. Ему нельзя, — отвечает, так и не объясняя, что именно, но девушка вдруг догадывается, хоть и поверхностно. Дейв имеет в виду «приставания»? Причем здесь «ему нельзя»?
А Фардж сам принял такое решение, не обговорив с другом. Он видит, как Дилана ломает от того, что с ним происходит. Он злее, раздражительнее, агрессивнее, больше курит и пьет. Дейву кажется, что О’Брайен не сможет принять свои чувства к Харпер, если они у него есть. Фардж спокойно уживается с ними, зная, что нельзя, а вот О’Брайена слишком хорошо воспитали в банде. Для него каждое слово Главного — жизненный закон, который сложно ослушаться. Как дрессированная собачонка. Поэтому ему тяжелее. И скорее всего, если что-то произойдет, то, протрезвев, он не сможет это принять. Так считает только Фардж. Никто не знает, как может быть на самом деле.
Харпер хочет задать вопрос, но Дейв смотрит на часы, что висят на стене:
— Скоро приедет мать Лили, — старательно улыбается. — Давай вернемся к ней, — не спрашивает, разворачиваясь, и девушка, немного погодя, задумчиво спешит за ним, полностью уходя в себя, ведь… Не особо понимает, чего именно добивался Дилан, когда приходил к ней. Нет, догадки имеются, но Мэй напросто не верит в них. Это ведь невозможно. Он, хотящий… Ну… Нет, даже в голове подобное произнести не выходит. Настолько дико и неправильно.
— Кстати, — Фардж не хочет идти в тишине, поэтому вновь говорит. — Лили подкинула мне идею, — смотрит на Харпер. — Может, тебе пока пожить у меня? Пока не вернется твоя мать? Ты не хочешь сидеть в больнице, но и одной не стоит оставаться, — ждет ответа, видя, как мнется девушка сбоку. Мэй глубоко вздыхает, не смотря в ответ:
— Твоей бабушки нет?
— Она пока в больнице. У неё проблемы с сердцем, — как-то ровно отвечает парень, видимо, не желая, чтобы кто-то знал, что его этот вопрос волнует. — Дома только я и… — мнется. — В последнее время, Дилан. Он только утром заезжает к себе домой, чтобы проверить обстановку, потом вечером остается у меня. Не думаю, что его присутствие будет лишним.
Харпер мычит в ответ, задумавшись. С одной стороны, она не может находиться в одиночестве, особенно ночью, с другой — они с Диланом явно… В ссоре, так? Это необычно. Ссора. Будет неловко. Хотя, он будет всё время проводить с Дейвом, а Мэй может засесть в комнате для гостей и не выходить. Для успокоения ей будет достаточно знать, что в доме кроме неё есть ещё люди.
Можно и согласиться.