Присаживаюсь на кровати. Комната для гостей утопает в черноте ночи. Стекло окна царапает острая ветка дерева. Шторы нараспашку. Сердце стучит громче, чем воет зимний ветер. Дрожу, еле заставляя себя коснуться пальцами лба.
Это сон. Отбрось сон.
Нашептываю губами слова успокоения. Скрип со стороны подоконника. Вздрагиваю, напряженно дергая головой. Просто ветер. Оконные рамы трещат. Сжимаю губы, тяжело дышу через нос, после чего медленно, теряясь в темноте, поворачиваюсь к краю кровати, трясущимися руками хватаясь за тумбочку. Встаю. Осторожно. Сон еще не отошел в сторону, уступая место здравомыслию.
— Боже, — шепчу, понимая, что от холода, стоящего столбом в помещении, изо рта готов валить белый пар.
Складываю руки на груди, медленно шаркая ногами к двери. Это ненормально. События последних дней настолько сильно сломали меня? Так не должно быть.
Толкаю дверь ладонью, выходя в коридор. Чернота. Оглушает. Слишком тихо. Оглядываюсь по сторонам, замечая, что из-под двери комнаты Дейва скользит тусклый желтый свет. Ладно, кто-то не спит. Это успокаивает. Мне нужно выпить воды, в горле сухо. Еще хорошо бы умыться, чтобы привести себя в окончательный порядок. Не думаю, что мне удастся уснуть вновь.
Также сковано иду к двери, что ведет в ванную. Она открыта, сложно различить вещи находящиеся там, в темноте. Желание включить свет и избавиться от окружающего мрака раздирает кожу. Ускоряюсь, уже вытягивая одну руку, чтобы скорее пальцами коснуться выключателя.
Шум воды.
Как безумная цепенею, чувствуя, как ноги врастают в пол. Паркет пожирает в себя кости, хрустит ими, вызывая в моей груди сильные удары. Вытянутая рука медленно сгибается в локте, но остается немного приподнятой. До жути неприятное ощущение. И знакомое. Пот стекает ото лба к виску, переносице, сухая глотка сжимает свои стенки до предела. Широко распахнутыми глазами всматриваюсь в темноту, внутри себя понимая, что разум кричит бежать, но не могу пошевелиться. Сглатываю, с судорогой опуская обе руки вдоль тела. Напряженно переминаюсь с ноги на ногу. Смотрю. Шум воды усиливается. Будто кто-то плескается в ванной. Дрожащие губы что-то шепчут, не разбираюсь в собственных словах, когда делаю короткий шаг к порогу ванной комнаты, чтобы вглядеться, рассмотреть то, чего боюсь больше всего.
И внезапно громкий, режущий уши детский вопль окружает, ударив по голове. Я распахиваю рот, ладонями закрывая уши, и отступаю назад, с ужасом уставившись на ванную, но, как и прежде, ничего не видя. Панически дергаю головой, не следя за дыханием, и оборачиваюсь, довольно резко, чтобы рвануть прочь от этого обезумевшего визга. Сознание уже не различает, где реальность, а где сон. Поэтому я должна бежать. Дальше. Только срываюсь с места, как вместе с больным криком в меня врезается дикий взгляд. Замираю на месте, чувствуя, как горячие слезы обжигают кожу щек. Задыхаясь, смотрю на силуэт человека, стоящего в другом конце коридора. Запах гари врезается в ноздри, вызывая знакомую тошноту.
Светлые. Безумные глаза.
Хочу закричать, но с губ срывается только дрожащий вздох.
Оливер.
Мычу, когда силуэт начинает двигаться по направлению ко мне. Уверенными, тяжелыми шагами, которые с такой же силой бьют по вискам, заставляя буквально разрываться от безумия, что творится вокруг. Кусаю пальцы правой руки, спотыкаясь на ровном месте, когда отступаю назад. Разворачиваюсь, убегая к комнате для гостей, хватаюсь за ручку, дергая. Открываю. Стена кромешной темноты обрушивается ледяной водой, сбивая меня с ног. Валюсь на спину, давясь грязью, и громко дышу, с ужасом хлопая ладонями по паркету, когда сажусь. Никакой воды. Даже намека. Но тело остается окутанным морозом. Сухая одежда липнет к вспотевшей коже.
Дергаю головой. Крика больше нет.
Вздрагиваю плечами, смотря в другую сторону. Никакого силуэта.
Весь мой организм. Он не собирается бороться со стрессом, поэтому продолжаю сидеть на полу, ногтями корябая поверхность паркета. Смотрю в одну точку перед собой, понимая, что вот он — край. Мой край. Пропасть, куда я готова рухнуть. Еще немного… И…
Громко, коротко дышу, заглатывая кислород. Прикрываю веки. Тьма в глазах приятней, чем в коридоре. Молча уговариваю себя вернуться. Мэй Харпер, не позволяй слабостям так часто проявляться. Ты сильная. Ты…
Резко распахиваю веки, опустив голову в сторону, ведь пальцев касается что-то холодное. Мокрое. И вновь удар по ребрам.
Вода.
Черная, грязная, липкая. Я сижу в воде, я…
Я с криком вскакиваю, вновь поскальзываясь, и сажусь в воду, после чего с той же паникой в каждом движении бросаюсь прочь, не желая всматриваться в силуэт, что медленно выплывает со стороны ванной комнаты. Преследование. Он идет за мной.
Не смахиваю слезы, когда резко торможу, хватаясь за дверную ручку той комнаты, в которой в любом другом случае не желала бы оказаться. Но паника толкает меня совершать иные действия. Совсем не свойственные мне. Распахиваю дверь, оказываясь на пороге помещения, освещенного настольной лампой. Створки окна нараспашку, отчего холодный ветер тут же бьет по мокрому лицу, забивается в рот и ноздри, мешает дышать. Кажется, я выгляжу безумной, поэтому парень стоит полубоком, молча изучая мое лицо. А мне не удается контролировать свою панику, поэтому начинаю оглядываться, дрожащими руками указывая в сторону коридора:
— О-ни там! — Хрипло кричу, как сумасшедшая уверяя хмурого Дилана в том, что мой бред реален. — Они все! Они все там! — Еще громче, ведь шум воды эхом забивается в уши, вынуждая ладонями сжать лицо. Рвано дышу, уставившись на парня с тем же напряжением и ужасом, что и прежде. Он, судя по всему, оценивает мое состояние, поэтому молчание затягивается. И его я не выношу, поэтому кричу, сжав уши:
— Чего ты стоишь?! Они все там! — Не могу больше выносить шум в голове, поэтому начинаю колотить себя по лицу, оттягивая волосы. Дилан, стоящий у стола, на котором разложено оружие, медленно кладет пистолет, с видом какого-то притворного понимания интересуясь:
— Кто «они»? — если бы я была не в таком состоянии, то поняла бы, что парень мне не верит, а просто пытается вынести хоть какую-то информацию из того нелогичного бреда, что я несу. Но я не понимаю. Я не могу понимать.
— Они! — кричу, продолжая вертеть головой, оглядываясь назад, а рукой указываю на холодную стену темноты за спиной. Смотрю в глаза О’Брайена, постоянно моргая, будто мне под веки насыпали песок:
— Он и… — задыхаюсь, отчего начинает заплетаться язык. — И он. Они вместе там, — тон голоса понижается, но не потому, что успокаиваюсь. Голосовые связки неприятно тянет от боли.
— О-кей, — вижу, как Дилан стреляет взглядом в сторону, а на лице его нет никакой той серьезной эмоции, которую я ожидаю, ведь действительно верю, что призраки прошлого преследуют меня.
— Ты ведь только пива глотнула, верно? — черт. Просто черт.
Сама не замечаю, как к судороге прибавляется ещё и скрежет зубов, ведь злость от непонимания возрастает в разы, как и громкость моего голоса, и шум воды в ушах.
— Да пошел ты! Они все там! — оттягиваю ткань футболки, щупая сухую ткань. — Она мокрая! Это они сделали! Они вместе!
— Кто они? — уже сурово повторяет свой вопрос Дилан. Он складывает руки на груди, внимательно смотрит на меня и, видимо, следит за тем, как дергается мое тело.
— Оливер и… — замолкаю, когда имя последнего оседает на языке. Привкус горечи. Меня пошатывает. Смотрю в ответ на парня, и молчание вновь затягивается, но уже мне не удается даже принять свои мысли. Я вдруг осознаю происходящее. Будто именно сейчас возвращаюсь из кошмара, различив два параллельных мира. Мой брат не в этом. Он не в реальности. Значит, происходящее не реально. Значит, я… Я просто веду себя, как сумасшедшая.