— Просто… Начала приводить неправильных ухажеров домой. Один из них, с которым она до сих пор, часто напивался и бил её. Я был ребенком, поэтому боялся что-либо предпринять, — моргает, щурясь, будто сам опускается в прошлое, которое давно закрыл для себя. — Однажды он сильно набрался и накинулся на мать, видимо, хотел интима, а она отказывалась, — сглатывает. — Я тогда смотрел телевизор в соседней комнате. Услышал крики матери, и не знаю, что на меня нашло. Думаю, во мне пробудился адреналин. И злость, ведь этот мудак часто и меня бил, — нервно чешет переносицу. — В общем… Они были на кухне. Я схватил с плиты кастрюлю с кипящей водой, прижал к спине этого урода и дождался, пока моя мать отползет достаточно далеко, после чего вылил на него воду.
Лили с хмурым волнением слушает Дейва и молча ждет, пока он молчит.
— Я хотел помочь, но моя мать набросилась на меня, ругала за то, что я сделал, будто, это было что-то неправильное, — чем больше он говорит, тем сильнее чувствуется злая обида в его голосе. Взгляд Дейва становится жестче, губы напряженнее. Роуз уже начинает жалеть о том, что спросила.
— Она защитила его, когда я пытался помочь ей, — сглатывает, сжав зубы, и мельком посматривает на девушку, иронично усмехнувшись. — Тогда я схватил в охапку вещи, без разбора. Помню, что там точно были деньги, которые мне оставила тетя на день рождения. Убежал из дома. Не знаю, как, но мне пришла в голову идея уехать подальше. Как можно дальше. Я был рассержен. Вспомнил, что в Лондоне живут родственники отца. На деньги, что у меня были я мог купить билет только до портового города, то есть мне пришлось перебраться по морю. Притворился бездомным, надавил на жалость одного матроса, напросился на борт, мол, там, на другом континенте, есть люди, которые позаботятся обо мне. Так я оказался хер знает где. Точно это был нужный материк. Но я совсем не разбирался в географии, поэтому потерялся в том портовом городе, в котором прожил год, или чуть больше.
— А потом? — вряд ли Дейв замечает, как много рассказывает. Роуз поддается вперед, пальцами ладони играя с его пальцами.
Дейв хмуро смотрит на свои колени, громко вдохнув:
— А потом они нашли меня.
— Кто?
— Люди из банды. Точнее, я сам наткнулся на них. Не скрою, я делал много плохих вещей, например, крал еду, лекарства, и однажды вытащил бумажник у одного парня. Меня поймали за руку.
— Он был членом уличной группировки?
— Ага, — вздыхает, явно не желая говорить об этом. — И на тот момент я посчитал это везением. Парни взяли меня, отвезли в Лондон, и я уже забыл о том, что здесь живет моя прабабушка. Мне просто нравилось то, чем занимался. Я чувствовал себя… особенным, что ли.
— Что случилось потом? — Роуз не давит вопросами. Она просто хочет знать.
— Потом я познакомился с Диланом, — парень вдруг улыбается, скользнув кончиком языка по губам. — Тот ещё мешок дерьма. Мы встретились в парке. О’Брайен на тот момент уже был немного странным для меня, поэтому и другие воспринимали его… Скажем, неправильно. Его били какие-то мальчишки, которые были явно старше, а я проходил мимо с одним из членов группы. Попросил помочь. Каким бы дерьмом я не был, все равно не люблю, когда против одного выходят человек пять. Так и познакомились.
— Значит, это ты… То есть, — Лили хочет выразиться иначе, но Дейв перебивает, кивая:
— Да, это из-за меня О’Брайен в такой заднице. Если честно, на тот момент я не понимал, что делаю. Просто предложил ему стать одним из нас, это же пиздец, как круто. Я не знал, что он так приглянется Главному, и что через пять-шесть лет именно он будет у него под боком. Такое сложно было представить, если учесть то, как Дилан реагирует на прикосновения. Кажется, что его болезнь делает его уязвимым, но на самом деле в ней и была сила. Главный сразу понял это, ведь, когда кто-то хотел коснуться О’Брайена, он становился неуправляемым агрессором. Боссу нужно было лишь научиться им управлять. И он научился, — затылком касается стены, взглянув в потолок. И в голосе Дейва слышится не простое напряжение. Оно смешано с чувством вины, которое сидит в его глотке уже какой год подряд:
— Я обрек Дилана быть одним из банды, я дал ему наркотики, а знаешь, что сделал он? — смотрит на Лили, часто моргая, ведь в носу начинает щипать, как и в глазах, хотя на лице всё та же скованная усмешка. — Он нашел мою прабабушку, — пускает смешок. — Понимаешь, да? Я принес в его жизнь дерьмо, а он сделал что-то по-настоящему стоящее, — стучит зубами, вырвав ладонь из-под руки девушки, чтобы избавится от контакта, так как его преследует странная мысль, что таким образом он испачкает Роуз. Лили с тревогой смотрит на него, не зная, что ответить на такое признание. Она думала, что готова, но нет.
Фардж кусает ногти:
— В общем, — складывает руки на груди, начав нервно кивать головой, смотря куда-то вперед. — Вот такие дела, Роуз. Я не очень хороший человек.
— Ты не мог знать, чем все обернется, — Лили пытается оправдать его.
— Нет, — Дейв повышает голос. — Я знал, кто все эти люди, знал, что это за белый порошок. Я всё понимал, Лили, и я прекрасно оценивал свои действия. Просто не задумывался над серьезностью происходящего, — добавляет шепотом. — Заигрался, — краем глаз смотрит на Роуз, пытаясь не улыбаться настолько жалко. — И теперь все оборачивается не самым хорошим образом.
— Нет такой ситуации, из которой не было бы выхода, — Лили пытается направить мысли парня на хорошее, ведь разрушающие не помогут, но Дейв качает головой:
— Тебе не понять, — коротко. И молчит. Да, Роуз правда не понять. Она может только представить, но и то, не совсем верно. Девушка по-прежнему продолжает отпираться:
— Не может быть все настолько плохо.
— Всё ужасно, Лили! — Фардж. Кричит. На неё. И тут же затыкается, отводя взгляд в сторону, ведь не может стерпеть зрительный контакт с этой вздрогнувшей девушкой, которая моргает, глотая ком волнения:
— Ужасно, да? — шепотом повторяет, будто оглушенная голосом Фарджа. Отворачивает голову. Она смотрит в одну сторону, он в другую. Роуз сердита. Прикусывает нижнюю губу, повторяя:
— Ужасно.
— Лили, — Дейв уже готов извиняться, правда, не успевает даже головы повернуть, как чувствует резкую хватку. Роуз запускает пальцы ему в волосы, сжав с такой силой, на которую только может быть способна. Дейв вновь смотрит на неё, но уже сбито с толку:
— Извини, я просто… — просто? Всё у тебя «просто», Дейв.
Роуз давит рукой на его голову, заставив парня наклониться, и целует в губы, правда, Фардж тут же рукой отодвигает девушку, хмурясь:
— Хватит, Роуз, — качает головой. Он совсем не в настроении.
Правда, в низ живота тут же бьет тянущее нервы желание. Лили кое-как двигается, пытаясь не задействовать больную ногу, и губами касается щеки Дейва, который лишь сильнее хмурится, пальцами сжав её плечо. Давит. Хочет, чтобы она остановилась. Но в итоге прилагает не так много усилий, как может, поэтому Роуз продолжает целовать его кожу, опускаясь к шее. Касается губами места рядом с ухом. Глубоко дышит, ладонью скользнув к шее парня, который запрокидывает голову, уставившись в потолок. Громко глотает кислород, постоянно пытаясь сглотнуть, чтобы избавиться от жжения в глотке. Не выходит. Его тело охватывает жар, ладони потеют. Нужно избавиться от телесного контакта. Черт возьми, нужно…
Дейв не смог остановить себя, поэтому сжимает губы и веки после того, как издает глубокий стон, когда Роуз кусает мочку его уха, продолжая рвано дышать, а её ладонь скользит по ключицам, по груди, ниже, к краю футболки. Теплые пальцы проникают под неё, касаясь ещё холодного живота. И Фардж понимает, что его мозг сейчас вынесет. Он открывает веки, схватив девушку за запястье руки, и Роуз поднимает на него глаза, слишком невинно хлопая ресницами. Дейв не способен справиться с дыханием, но в его голове все ещё звучит этот прокуренный грубый мужской голос, повторяющий: «Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя».
Нельзя, мать твою, Дейв, нельзя!
Лили вытягивает шею, дышит громко и прямо на губы парня, который сжимает её плечо второй рукой, пока другой пытается сдерживать ладонь девушки. Смотрит на её губы. Дышит, так же тяжело, как она. Роуз носом касается его щеки, медленно вынув пальцы из-под его футболки, и Фардж готов расслабиться, вот только он не способен читать мыслей Лили. Поэтому не знает, как она поступит дальше.