— Поэтому я и говорил, что нельзя, — вновь закуривает, слыша вздох со стороны собеседника:
— Поздно уже. Надо что-то придумать.
— А не проще остановиться, пока есть такая возможность? — Дилан тушит косяк о свою ключицу, немного морщась, чтобы сдержать боль.
— Нет уже этой херовой возможности, — немного с раздражением шепчет Фардж, и О’Брайен поднимает взгляд, бросая косяк на стол. Недолго молчит, сощурившись с каким-то подозрением:
— Что ты сделал?
— Много чего, — Дейв уже не видит смысла во лжи, поэтому признается другу открыто. — А ты? — Задает встречный вопрос спокойно, ведь не собирается осуждать Дилана. Тот откашливается, быстро заморгав, и нервно чешет переносицу пальцами, вновь прочищая глотку перед попыткой произнести:
— Кажется, я тоже слегка… — Переступает с ноги на ногу, поставив свободную руку на талию. — Слегка перебрал вчера, — завуалировал, но Дейв понял, поэтому опять слышен его вздох. Сейчас главное не гнобить себя за ошибку, а попытаться что-то придумать.
— Приедешь, обсудим, окей? — Это не телефонный разговор, поэтому О’Брайен соглашается:
— Только домой заеду, нужно разведать обстановку, — Дилана нервирует его долгое отсутствие дома. Никто не контролирует происходящее, никто не присматривает за Каем по особенным причинам.
— Хорошо, — Фардж прощается, и Дилан опускает телефон, сунув его в карман кофты. Поднимает глаза на окно, вновь взглянув в сторону дома.
Это сложнее, чем может показаться.
***
Не знаю, могу ли я приготовить себе чай?
Торчу на кухне минут двадцать, ожидая, что придет либо Дейв, либо Дилан, чтобы можно было спросить разрешения. Пока осматриваю светлое помещение. Старушка явно любит порядок, правда, в ее отсутствие здесь становится пыльно. Но все равно уютно.
Стою напротив подоконника, играя пальцами с тонкими листьями комнатного растения. Чувствую себя опустошенной после долгой ночи, пропитанной тревогой. Честно признаться, сейчас я в том состоянии, которое идеально подходит мне. Да, опустошена и выжата. Но зато в данный момент меня ничего не волнует. Мышцы моего тела ослабли, мускулы лица в состоянии покоя. Движения плавные, не скованные. Я чувствую себя… Хорошо. Спокойно. Даже после вчерашнего. Я не чувствую смущения, злости. Я не озадачена и мне не нужны разговоры и обсуждения произошедшего. Мне все равно.
Слышу шаги. Тяжелые, ленивые. Кто-то явно не хочет заходить сюда. Краем глаза вижу Дилана, который встает на пороге, сунув ладони в карманы кофты, поэтому поворачиваю голову, явно сбивая парня с толку своим зрительным контактом, полным успокоения:
— Могу я сделать себе чай?
О’Брайен быстро собирается, внешне демонстрируя такое же непринуждение:
— Да, — отвечает, шагая к полкам над столешницей. Открывает ящики, видимо, ищет себе что-то, поэтому я действую вслепую: подхожу ближе, но сохраняю расстояние. Встаю сбоку, поднимаясь на носки, чтобы взглядом найти упаковку чая на полках. Дилан наполняет электронный чайник водой, ставит греться. Молчим. Я рукой вожу по полкам, пальцами натыкаясь на банку кофе. О’Брайен бубнит что-то вроде «отойди», после чего я делаю шаг в сторону, дав парню больше пространства. Дилан достает с полки упаковку чая, вынимая два пакетика. И недолго задумчиво крутит их пальцами, пока я мирно жду позади.
— Ты… Черный будешь? — все же спрашивает.
— Давай, — подхожу, встав сбоку, и парень берет две кружки, одну поставив ближе ко мне. Бросает в нее пакетик:
— Сахар? — Ровно спрашивает.
— Нет, спасибо, — так же без эмоций отвечаю, подвинув кружку к себе. Парень опирается на стол, ждет, как и я, пока чайник вскипит. Молчание. Да, теперь я ощущаю неловкость.
— Надо за Дейвом заехать, но сначала… — Откашливается, взяв чайник. — Ко мне домой заглянем, — мнется, бросив косой взгляд на меня. — Или ты хочешь остаться?
Спокойно тереблю бумажный кончик пакетика, пожимая плечами:
— Я не против прогуляться, — отвечаю честно.
— Убери руки, — подносит чайник к моей кружке, поэтому переплетаю пальцы в замок за спиной, наблюдая за тем, как вода наполняет кружку. Пар поднимается вверх.
— Спасибо, — благодарю, взяв кружку, и отхожу к столу, сев на стул. О’Брайен остается на месте, только поворачивается лицом ко мне, опираясь копчиком на столешницу. Молчим. Затылком иногда ощущаю вибрацию. Он посматривает на меня?
Не мнусь, когда роюсь в кармане, вынимая прозрачный пакетик с капсулой.
— Что это? — Слышу нотку напряжения, поэтому слабо улыбаюсь, взяв таблетку:
— Не наркотики, — наблюдаю за тем, как немного дрожат мои ладони, после чего бросаю капсулу в рот, запивая. Я взяла с собой пару штук. На всякий.
— Хочешь… Кушать что-нибудь хочешь? — Почему он делает такие паузы?
— Нет, не хочется, — живот скручивает, но по иной причине.
— Тогда, давай пораньше выйдем.
— А ты способен вести автомобиль? — Хмурю брови, повернув голову, чтобы взглянуть на него. — Ты вчера много выпил, — неприятно першит горло. Мне не хочется упоминать о вчерашнем дне, но мне правда тревожно. Я, конечно, доверяю Дилану, но лучше перестраховаться.
Смотрю на парня. Он смотрит на меня. Не серьезно. Просто задумчиво. Спокойно дышу, правда, уже ощущаю, как начинают гореть уши, поэтому опускаю взгляд, на пальцы, которыми он сжимает кружку. Костяшки в ссадинах.
— Я смогу везти, — слишком уверенный тон.
— Хорошо, — отворачиваюсь, поднося кружку к губам.
Опять погружаемся в тишину. Сложно ее переносить, так что встаю, не окидывая парня взглядом, а опускаю его в пол, сообщая:
— Пойду, переоденусь.
Получаю в ответ молчание.
Это будет тяжелее, чем кажется.
***
Минут пятнадцать-двадцать я приводила себя в порядок. Лекарство вроде помогает, но не чувствую себя ни лучше, ни хуже. Ровное ничего. Равнодушие уже радует, значит, буду менее эмоциональной сегодня. Хорошо. Так легче.
В салоне автомобиля царит тишина. Мне плевать на ее наличие, поэтому спокойно располагаюсь на заднем сидении, наблюдая за меняющимися пейзажами за окном. Одно колено прижимаю к груди, немного наклонив в сторону, и придерживаю ладонями. Улицы Лондона покрыты тонким слоем льда, снег не собирается в сугробы, но о его наличии говорит бледный слой поверх тротуаров и деревьев. Зима. Она обычно не такая холодная, но в этом году даже сейчас ощущается минус двадцать. Воздух влажный, ветер сильный. Некоторые люди уже укутались во все зимнее.
В машине прохладно. На мне легкая кофта, как и на Дилане, который сосредоточен на дороге. Чтобы он там не говорил, а водить ему нелегко. Ехать приходится дворами, чтобы не тормознули. Искоса наблюдаю за парнем, сверля его затылок, и удивительным образом, как мне кажется, он ощущает давление со стороны, поэтому начинает растирать шею ладонью, тихо вздыхая:
— Включить обогреватель? — мы особо не разговариваем, а если и открываем рот, то только для того, чтобы переброситься короткими фразами. И не смотрим друг на друга. Точнее, стараемся не смотреть.
— Нет, не надо, — честно, я рада, что мы не избегаем друг друга. Подобное поведение усложнило бы ситуацию, но, признаюсь откровенно, мне с трудом удается погашать намек на легкий жар в груди, когда парень все-таки бросает короткий взгляд на меня. Это необычно и, скорее всего, неправильно. Надеюсь, дальше нам будет легче.
Я уже подвозила Дилана к его дому. Память у меня хорошая, так что в скором времени признаю довольно приятные короткие улицы. Этот спальный район отличается от моего. Каждый небольшой домик притягивает внимание своим внешним уютом. И, даже несмотря на погодную серость, внутри меня все равно рождается успокоение при виде дома О’Брайена. Дикому винограду, что тянется по кирпичным стенам, мороз ни почем. Трава на участке хоть и сухая, но выглядит мягкой, деревья стоят ровно, голые, но внешне не отталкивают. Клумбы с цветами прикрыты пакетами. Его мать явно заботится о благополучии своей территории.
О’Брайен паркует автомобиль у калитки, а внутри меня рождается сильный интерес. Разглядывая окна дома, слегка сощурившись. Дилан вынимает ключ: