И мне впервые кажется, что действие должно быть за мной. Некий толчок. Разрешение, которое он сейчас ждет.
Не могу не моргать. Осторожно тяну парня за капюшон к себе, замечая, как он бросает быстрый взгляд на мои губы, и совсем не хочу думать о том, что поступаю так же, и это не остается незамеченным. Наклоняю голову, немного приоткрыв губы, чтобы выпустить пар изо рта, а Дилан делает короткий шаг к ступенькам, уже забывая о бутылке пива. Опирается рукой на перила, поддаваясь вперед, и мне не удается удержать желание. Странно, не так много выпила, но ощущение такое, будто я не в себе. Мне жарко. Поднимаю вторую руку, прижимая ладонь к его щеке, и поражаюсь тому, как напряжены его скулы. Носом касаюсь его виска, невольно вдыхая аромат кожи. И с удивлением понимаю, что Дилан О’Брайен пахнет зимой. В прямом смысле, чем-то морозным, холодным, таким ледяным, словно он живет на улице. И это нормально, если учесть, сколько времени он проводит вне дома. Почему я вообще думаю об этом сейчас? Когда я уже практически поглощаю его мысленно, обеими руками сжимая лицо парня, который начинает сбито дышать, свободной рукой проникая под ткань моего свитера. Чувствую холодные пальцы на коже талии, и они сжимают ее, скользя к спине, пока я запускаю свои в его темные волосы, понимая, что мне хочется их потрогать. Желание необычное. Пытаюсь сжимать губы, контролировать дыхание, делая его менее тяжелым, но вряд ли мои попытки удачны, поскольку О’Брайен сглатывает, когда мне приходит идея положить одну ладонь ему на грудь. Своей щекой прижимаюсь к его, обе руки скользят по шее, ощущая давление крови под кожей. И это настолько завораживает, что мне еле удается нормально вдохнуть, когда Дилан не выдерживает, шепнув:
— Я поцелую тебя, — ставит перед фактом, выше подняв голову, и я чувствую, как он касается моих губ своими, но не целует. Ждет, когда я что-нибудь отвечу, дам какой-то знак, но ничего подобного не делаю, получая удовольствие только от вздохов, что касаются кожи моего лица. Пальцами вожу по его щекам, слегка отпрянув от него, чтобы каким-то образом здраво оценить происходящее, но вместо мыслей об О’Брайене резко поднимаю голову, когда слышу голоса с другой стороны улицы. Они так внезапно врезаются в голову, что не успеваю переключиться полностью, поэтому сильно сжимаю шею Дилана, которого мой жест приводит в напряжение, но немного иное, чем до этого. Парень оглядывается, без вопросов находя источник шума, что рвет тишину ночной улицы. Продолжаем стоять в такой позе, пока из дома Пенриссов выходит мужчина, который дергает рукой, выводя сына за плечо на порог. Женщина следует за ними, и я замечаю, что в одной руке у отца Причарда спортивная сумка. Опять уезжают куда-то?
Щурюсь, видя, что парень дергает рукой, чтобы освободиться от хватки, после чего мистер Пенрисс хватает сына за «шкирку», рывком дернув со ступенек. Парень еле удерживается на ногах, а вот его мать никак не реагирует на грубость мужа. Она лишь озирается по сторонам, спеша к машине.
— Куда они его везут? — мне не стоило задавать этот вопрос вслух. Дилан убирает от меня руку, сделав пару шагов назад, и хмуро фыркает, еле выдавливая из себя, ведь немного… Не отошел.
— Какая тебе разница? — теперь узнаю его голос, но решаю проигнорировать, поэтому на вялых ногах спускаюсь вниз, направившись к калитке.
— Харпер, — О’Брайен ругается в спину. И я слышу, что он идет за мной. Мои руки напряженно висят вдоль тела, ладони сжаты в кулаки. Плечи расправлены, спина прямая. Толкаю калитку, ускоряя шаг, когда свет в доме Пенриссов гаснет, скрывая их от меня. Щурю веки, разглядывая Причарда, который рывком убирает от себя руку отца, начав громко ругаться, но мать хлопает ему по затылку, заставив заткнуть рот. Кажется, только глава семейства замечает меня, поэтому что-то шепчет жене, пихая сына к машине. И я немного скованно говорю, повышая голос:
— Причард! Какого черта?! — думай, думай, думай. Вижу, как все присутствующие немного опешили, как и сам Пенрисс, который сглатывает, когда я захожу на участок, мило поздоровавшись с его матерью.
— Я ждала тебя весь день! Нам уже завтра проект сдавать! — бред. Я несу полный бред, но это все, что сейчас имеется в моей голове. Смотрю на Причарда, и тот бросает косые взгляды на родителей, начав подыгрывать:
— Черт, извини.
— Мне плевать на извинения, — грублю. — Сейчас, несмотря на поздний час, ты будешь сидеть и писать этот гребаный доклад, ясно?
Парень откашливается, взглянув на родителей:
— Я пойду.
— Н-нет, — немного опешив, отрицает мать, а отец вовсе хватает сына за плечо, дернув назад к автомобилю:
— Прости, Мэй, но нам надо ехать.
Я с дрожью вдыхаю, немного зло заметив:
— Куда вы едете ночью посреди рабочей недели? — смотрю на Причарда, который сжимает губы, кое-как кивнув головой. Куда бы они ни собирались, он не хочет ехать. Значит…
— Мэй, пожалуйста, — женщина качает головой. — Возвращайся домой, — давит на плечо сына. — Садись в машину.
Причард откашливается, уходя от её прикосновения, и пятится спиной ко мне, нервно вытирая ладони о джинсы:
— Мам, я обещал…
— Вернись в машину, — я не могу видеть в темноте лицо мужчины, но его тон говорит сам за себя. Отступаю назад к калитке, чувствуя растущее напряжение.
— Серьезно, Причард, — жестко рычит мистер Пенрисс, протягивая руку к сыну, который ускоряет шаг, быстро открывая калитку. Я оглядываюсь на родителей Причарда, медленно отходя назад:
— Извините, — опускаю глаза.
— Да что ты о себе… — с угрозой на меня наступает женщина, и, если честно, я почти уверена, что она хотела либо ударить меня, либо схватить за плечо, поэтому отскакиваю, врезаясь спиной в грудь Дилана, который ничего не говорит. Просто грубо сжимает мою руку, выводя за калитку, которой хлопает. Вижу, какой взгляд он бросает на Причарда, а тот опускает глаза, переминаясь с ноги на ногу возле моего участка. Еле успеваю перебирать ногами, О’Брайен идет слишком быстро.
Спотыкаюсь о тротуар, взглядом пропуская Причарда, который следует за мной, как утенок за мамой уткой. Постоянно оглядывается на свой дом, слыша ругань матери с отцом.
Дилан поднимается на крыльцо, распахивая входную дверь, и заталкивает меня в коридор. Причард тормозит у ступенек, когда О’Брайен хлопает дверью перед его лицом, наконец, отпустив мое запястье:
— Какого черта?! — и повышенный тон. Сразу. Он даже не успевает обернуться. Я сохраняю спокойствие на лице, так же ровно поясняя:
— Ему нужно переждать здесь ночь, а потом пусть делает, что хочет.
Дилан прикусывает губу, сбито дышит, качнув головой:
— Ты ебанутая? Я не понимаю, что с тобой не так, — указывает пальцем на дверь. — Ты помнишь, что он делал с тобой?
— Помню, — отвечаю без эмоций.
— Он изнасиловал тебя! — кричит. — Я хочу, чтобы ты, наконец, поняла это!
— Дилан, я в курсе, — удивительно, но мне удается держать себя.
— Тогда, какого хера ты делаешь?! — делает шаг ко мне, словно с угрозой, но не отступаю, хмуря брови, и жестко шепчу:
— Хватит кричать на меня, — смотрю ему в глаза. Дилан щурится, сжимая челюсть, и скользит языком по нижней губе, пустив неприятный смешок:
— Ясно, блять, — отворачивается, и я чувствую укол в грудь, когда думаю, что он собирается уйти, но парень направляется на кухню, хлопая дверью. И выдыхаю. Ладонью растираю лоб, приводя мысли в порядок, и гордо вскидываю голову, расправляя плечи. Подхожу к двери, открывая, и вижу Причарда, который вообще не шевелился все это время. Стоит так же. Он поднимает глаза, смотрит на меня, и мне не хочется молчать с ним, поэтому сохраняю жесткий тон:
— В гостиной ложись. Утром уходи, — говорю, желая отвернуться, чтобы пойти на кухню, но парень останавливает:
— Прости, — шепотом, еле слышно. Оглядываюсь, хмуро уставившись на человека, который, кажется, с каждой неделей выглядит все хуже. Такое чувство, что он потерял много в весе. Меня не касаются его проблемы. Но внутреннее «я» отвращает такое обращение. Его родители явно больные, поэтому… Черт, я не собираюсь оправдываться, не собираюсь как-то выгораживать Причарда. Сама мысль об этом отвратительна, поэтому ни один мускул моего лица не дергается, когда парень поднимается на крыльцо, смотря мне в глаза с особой уставшей виной: