— Д-да, — заикаюсь. — Спасибо, — делаю на громкую связь, положив телефон на тумбочку возле кровати. — Как твоя бабушка?
— Прабабушка, — Фардж поправляет. — Ей относительно лучше. Врачи уговаривали остаться в больнице, но… Думаю, у неё уже с головой непорядок. Говорит… — тянет. — Говорит, не хочет умирать в больнице, — и теперь я полностью осознаю, насколько Дейву сейчас нелегко. Ему нужна поддержка. Ему нужен Дилан. А тот заставляет друга только переживать. Я знаю, что не могу заменить О’Брайена, но с удовольствием помогу, чем смогу.
Чтобы хоть кому-то из нас было легче.
Я довольно быстро собираю все необходимое в рюкзак, после чего так же спешно покидаю дом, не прерывая связи с парнем, который по большей части молчит, занимаясь своим делом. Мне не нужно даже говорить с ним. Достаточно просто знать, что кто-то сейчас относительно рядом. Никогда бы не подумала, что человеком, который будет являться для меня поддержкой в тяжелую минуту, будет именно Фардж. В голове не укладывается.
Добираюсь до него быстро, без проблем. Я всегда знала, что мне проще существовать в толпе, но иногда рождается странное желание оказаться в одиночестве. И именно его мне стоит опасаться.
Дейв явно не хочет нагружать меня своими заботами, но я настаиваю, поэтому спокойно выслушиваю то, чем могу помочь. Во-первых, Фардж не особо умеет готовить. И проблема в том, что старушке нужна только мягкая пища. Я предложила делать фруктовые пюре, чтобы не перегружать её желудок. Как мне удалось понять, у неё, от возраста, возникают проблемы в работе организма. Как ни как, а ей уже девяноста два. Я до сих пор не могла угадать её возраст. Она всегда выглядела такой здоровой, что мне казалось, ей не больше восьмидесяти. А ещё она очень активная. И в саду работала, и по дому все успевала. Поэтому видеть её такой немного необычно. Сейчас старушка может только спать и есть. И то, спит она больше. Приходится будить. Знаю, как переживает Дейв, но он этого не показывает. Ни разу не заикнулся о том, что ему тяжело.
Пока парень ездил в магазин, у меня была возможность поговорить со старушкой. Она открыла глаза только на пару минут, после чего уснула, но мне удалось узнать её имя. Мэрри-Джейн. Но все зовут её Мэрри. Красивое двойное имя. Она спросила, что такая прелестная девушка делает в её доме. Странно, видимо, не помнит, что именно я устроила такой цирк здесь, когда кричала, как ненормальная.
Так и проходит чертова неделя. Чертова, потому что слишком часто я задумываюсь об О’Брайене. Опять, Фардж ничего не показывает, но переживает. Сам иногда проверяет телефон, пока я не вижу, и я проверяю свой, пока его нет рядом. Про ситуацию с Лили я вообще молчу. Она не отвечает мне. Дейв наверное не нарушает обещание Дилану и не пытается с ней связаться, хотя иногда я, проходя его комнаты, вижу, как он курит, слишком явно наблюдая за происходящим в окне соседнего дома. Надеется, что её выписали, да? Слишком много причин для психологической нестабильности. Поэтому стараюсь быть собранной. Готовлю еду, убираюсь, иногда приходится напоминать Фарджу, чтобы он поел, поспал, принял душ. Мне легче от осознания, что я могу позаботиться о ком-то. Мне необходимо быть нужной другим.
Порой Дейв напрягает, когда сидит около часа на крыльце с сигаретой в руках, пялясь куда-то перед собой. Мы почти не говорим.
Так проходит неделя. Та самая без вестей от Дилана и Лили и с ежедневным ухудшением состояния Мэрри.
***
Девушка лежит на кровати. Голова отвернута от матери и отца, которые день и ночь торчат рядом. Но она не разговаривает, не реагирует. Не ест.
— Лили, — мать садится на край кровати, с заботой касаясь ее плеча. — Пожалуйста, поешь, милая.
Уже неделю. Лили Роуз не кушает, практически не пьет, ни на кого не смотрит и не разговаривает. Истощается морально и физически, плюя на свое здоровье. Она просто смотрит в сторону окна, не зная, что так сильно привлекает её внимание в неприятно бледном небе. Воздух. Ей нужен воздух.
— Лили, — мать гладит её по волосам, сдерживая эмоции, когда посматривает на мужа, который скрывает свое лицо за ладонью, устало выдыхая. Женщина хмурит брови, понимая, что есть решение проблемы. Её дочь должна питаться, но для этого, кажется, придется пойти против своих убеждений.
Но ради дочери… Да, миссис Роуз может показаться ненормальной, но ради Лили она забудет о принципах. Хотя бы на время.
***
Вечер вторника. Холодный, мерзкий. Мороз пробирается во все щели дома, заставляя пускать легкий белый пар изо рта. Вожусь на кухне после уборки второго этажа дома. Пыль слишком быстро собирается на полках. Готовлю фруктовое пюре. Мэрри сегодня не просыпалась, поэтому стоит разбудить её, чтобы она поела и приняла лекарства. Блендер расправляется с яблоком и бананом, после чего добавляю в эту смесь немного молока. Последние два дня в доме по-особому тихо. Дейва практически не слышно. Он сидит с Мэрри, потом выходит покурить на задний двор или на крыльцо. Чем-то напоминает верного пса, ждущего своего хозяина. Плохое сравнение.
Слышу шаги, поэтому поворачиваю голову, прекратив резать яблоко, избавляясь от его косточек. Вижу, как Фардж — уставший, сутулый — проходит в гостиную, поэтому хмурюсь, взяв полотенце со стола, и вытираю о него руки, медленно зашагав в коридор.
Ситуация с Лили выводит его из себя. Дилан, который пропадает на сутки, явно выполняет очередное «тайное» поручение Главного, после которого вернется никакой. Но самое страшное — это состояние старушки. Она еле дышит, но в больницу возвращаться не хочет.
Встаю на пороге гостиной, взглянув на Дейва, который сидит на диване. Локтями опирается на колени, а лицо опускает в ладони, активно растирая пальцами кожу. И дышит. Тяжело и глубоко. И я слышу его, поэтому поперек глотки встает ком. Переминаюсь с ноги на ногу, сжимая полотенце, после чего прохожу к дивану, положив влажную ткань на журнальный столик. Ладонями приглаживаю ткань своей майки, недолго стою в нервной позе, решая привлечь его внимание, поэтому откашливаюсь. Фардж вскидывает голову, и да… Он натянуто улыбается, и улыбкой назвать это трудно. Он устал. Сильно.
— Как ты? — всё-таки сажусь на край дивана, уложив руки на колени. — Не голоден?
Дейв потирает шею ладонью, краем глаза взглянув на меня:
— Нет, как-то… — признается.
— Тебе надо поспать, — уверяю, понимая, что ещё одна ночь без сна лишит его здравомыслия.
— В могиле посплю, — Фардж нервно усмехается, но слабо, прикрыв при этом веки. Щекой упирается на сжатый кулак, оставив голову повернутой в мою сторону, заставив меня вздохнуть с тяжестью и опустить взгляд на свои пальцы.
— Спасибо, что помогаешь, — Дейв усталым голосом благодарит, и я улыбаюсь, хоть и слабо, но не смотрю на него:
— Не нужно, — хочу встать, чтобы вернуться к готовке, но останавливаю себя, немного замявшись, ведь Фардж вдруг отворачивает голову, вновь прикрыв лицо ладонью. С волнением моргаю, хмурясь, и поддаюсь вперед, ладонью касаясь его плеча:
— Ты в порядке? — конечно, он не в порядке. Парень разводит руки в стороны, хлопая себе по коленям, и видно, как набирается сил, чтобы заставить себя говорить:
— Я… Ну… — опять вздыхает, посмотрев на меня. — Я немного заебался, — нервно улыбается, изучая мое лицо взглядом. — А ты сама как?
— Порядок, — немного мнусь, не понимая, почему он задает этот вопрос, ведь все эти дни не подавала признаков уныния. Точнее, я пыталась. Фардж долго смотрит на меня, прямо в глаза. Серьезно, но без злости. И я не отворачиваюсь, находя наш зрительный контакт необходимым для него.
И опять отворачивается, вновь скрывает лицо, ладонью касаясь переносицы. Не знаю, отчего именно начинает жечь глаза, но я моргаю, пальцами надавив на сжатые веки, после чего набираюсь сил протянуть руку к Дейву.
Кладу ладонь ему на плечо, без слов. Дейв с особой тяжестью дышит, продолжая прятать свое лицо. Кажется, напряжение в его теле достигает своего пика, поэтому я сажусь ближе, перекладывая ладонь ему на голову. Пальцами осторожно приглаживаю светлые волосы, удивляясь их мягкости, и пытаюсь говорить спокойно: