Вам известно, для чего человеку необходимо ночное время суток? Чтобы спать. Чтобы организм и тело отдохнули. Чтобы сознание очистилось, и все эмоции, что убивали тебя вечером, просто испарились и начали казаться чем-то смехотворным. И сейчас тот самый момент, когда им двоим нужно пойти и лечь спать. Правда, есть большие сомнения, что утром полегчает.
Ночь — это передышка. Любая идея, пришедшая в голову в ночное время, может быть либо глупой, либо верной. Утром ты будешь или гнобить себя за сделанное, или думать о правильности своих поступков.
Харпер немного хмурит брови, всё же подняв взгляд, когда понимает, насколько нервным сейчас кажется О’Брайен. Совершенно не похож на себя. Что он собирается делать?
Дилан быстро моргает, слишком часто пальцами чешет переносицу, без остановки дергая ткань футболки вниз, и слишком напряженно, но тихо повторяет:
— Окей, — не делает ещё шаг к девушке, чтобы сохранить расстояния для себя. Ладонь заметно трясется, когда он подносит её к шее Харпер, но не может коснуться. И Мэй, наконец, понимает. Она вскидывает голову, уже с беспокойством в глазах смотрит на парня, который сглатывает, опять повторяя:
— Окей… — черт. Ни хрена не «окей».
— Так, — девушка хочет заговорить, чтобы остановить происходящее, но Дилан качает головой, сжатый кулак поднося к губам:
— Замолчи, — просит, с напряжением смотря вниз. Харпер скованно стоит на месте, стараясь тихо дышать, и слегка вжимается в стену, когда парень вновь пытается коснуться пальцами её щеки, но ладонь по-прежнему застывает в воздухе. Дилан старается расслабиться, когда немного наклоняется вперед, но резко отдергивает себя, отвернув голову. Мэй сглатывает, заставляя себя отговорить его:
— Слушай, не надо, если ты еще…
— Подожди, — парень опять прикрывает губы пальцами, громко выдыхая. Смотрит в сторону, пытается настроиться, но внутри ещё все неприятно сжимается, отчего руки сильнее трясутся. Тревога Харпер очевидна. Девушка немного наклоняет голову, изучая лицо парня:
— Не надо, — просит, желая отойти в сторону, но Дилан резко препятствует ее желанию уйти, когда дергает ладонью у её плеча:
— Нет, подожди, — вновь нервно переминается с ноги на ногу, опять взглянув на губы Мэй, которые она сжимает, прислонившись затылком к стене:
— Слушай, оно того не стоит, — вздыхает, качнув головой.
— Сейчас, — сгибает и разгибает пальцы ладони, которую подносит к её шее. Опять. Надо осторожно. Медленно. Собраться с мыслями. И просто сделать это. Поддается вперед, а девушка, хоть и отговаривает его, но приподнимает голову, взглядом быстро перескакивая с его губ на глаза.
Сжимает. Где-то внизу живота резкая боль. И О’Брайен ругается под нос, вновь сделав шаг назад, а кулаком надавливает на сжатые губы. Харпер стоит на месте, смотрит на него, чувствуя себя нехорошо, ведь какой-то частью сознания понимает, что это она его вынуждает к действию. Так нельзя. Мэй пытается улыбнуться, чтобы он расслабился, но не выходит, поэтому просто просит:
— Не нужно.
Дилан делает шаг обратно, напряженными пальцами опирается на стену рядом с предплечьем девушки, которая, несмотря на свои попытки отговорить его, все равно стоит в ожидании. О’Брайен наклоняется к её лицу, избегает телесного контакта. Дышит. Или не дышит? Непонятно. Просто поворачивает голову. Ближе. Мэй хочет глотнуть воды, ведь в глотке пересыхает. Она приоткрывает рот, сама тянется выше, и Дилан чувствует её дыхание на своих губах, поэтому отворачивает голову в сторону, напряженно смотря в пол. Соберись. Вновь изучает взглядом её губы, чувствуя, как сердце в груди скоро биением продавит ребра, поэтому осторожно, задержав дыхание, поддается вперед, касаясь губами её губ. Аккуратно. Быстро. И тут же отдергивает себя, опять-таки кулаком надавливая на губы. Черт. Его ноги сводит. Судорога ломает кости, а дыхание перехватывает. Хрипло дышит, понимая, что перед глазами слегка плывет. Смотрит на Мэй, которая медленно поднимает одну руку, пальцами осторожно касаясь своих губ. Смотрит в ответ, не смущаясь хмурости Дилана, который переводит дух, пытаясь как-то заглушить тянущую боль в животе. Девушка моргает, слишком спокойно шепча:
— Как ты… ну…
О’Брайен игнорирует, вновь делая к ней шаги, заставив Харпер с непониманием приоткрыть рот:
— Подожди, ты…
— Тихо, — его голос уже сбитый. Он опять подносит ладонь к её лицу, уже заставляя себя коснуться пальцами её щеки. Мягкая. Холодная. Кожа. Ощущения совсем иные. Не те, когда он пьян. Руки дрожат. Мэй чувствует это, но ничего не говорит, невольно опуская глаза, когда парень проводит пальцами, хоть и грубо, вниз, к шее. Он тяжело выдыхает, концентрируя взгляд на девушке. Ладонью касается плеча, невольно обратив внимание на бледную кожу, усыпанную веснушками. Странно, но это его слабость. Чертова слабость. Глотает ком в горле, медленно опуская голову. Мэй немного смущенно выдыхает, следя за тем, как Дилан убирает руку, пальцами скользнув по предплечью, при этом потянув лямку серой майки вниз, оголяя участок тела. Сжимает зубы, горячим дыханием обжигает её плечо, осторожно касаясь кожи губами. Не целует. Просто быстро прижимается, тут же подняв голову. Всё тот же аромат весны. Взглядом пересекается с Харпер, которая глубоко дышит через нос, отвечая на зрительный контакт:
— Т-ты, — сглатывает. — Дрожишь, — шепчет, желая разговором вернуть парню здравомыслие, ведь боится, что он может свалиться, начав биться в судороге.
Дилан знает. Он все понимает. Он в здравом уме. Да, его трясет. Да, боль тянущая. Да, ноги сводит. Да, ломит и шею, и ребра, и руки. Да, но… Он сдается.
Делает ещё один шаг к ней, большим пальцем водит по коже плеча, борясь с рвущимися легкими:
— Ты тоже, — ты тоже дрожишь, Харпер. — Давай, — хрипит, вызывая хмурую напряженность на лице Мэй, которая поддается, подняв голову выше. Дилан сжимает веки, немного опустив лицо, чтобы собраться, и громко вдыхает через нос, второй рукой касаясь её шеи:
— Ладно, — шепчет, нервно скользнув языком по губам. Харпер больше не пытается остановить его. Она осторожно поднимает руки, еле ощутимо касается его рукавов, чтобы потянуть на себя:
— Ладно, — в ответ, но готовится к тому, что Дилан может упасть от судороги, ведь его дрожащие вздохи опять касаются её губ. Парень наклоняется ниже, ладонью касаясь шеи. Сжимает, даже слишком сильно, отчего в грудь бьет боль. Новый удар, сильнее и резче, который пронзает, заставляя ноги немного согнуться. Мэй вздрагивает, невольно хватая его за локти, чтобы удержать:
— Дилан? — встревожено вырывается, но слова тонут в темноте, когда О’Брайен резко целует её, подавляя в груди болевой стон. Обеими ладонями берет за лицо, слегка покачнувшись на ногах вместе с девушкой, которая крепко сжимает пальцами его плечи, рвано выдохнув в губы. О’Брайен трясется. Черт возьми, он будто желает уничтожить эту судорогу, выбивая её прикосновениями, но делает только хуже. Мэй давит ему на грудь, но на поцелуй отвечает.
— Эй, — просит, подавляя рванные вздохи, когда парень одной рукой обхватывает её спину, прижимая ближе. Клин клином вышибают, так? Так он считает? Поэтому продолжает? Харпер выгибается, ногтями царапая его щеки, когда парень прерывается на сухой кашель с хриплыми попытками нормально выдохнуть. Задыхается. Черт.
— Подожди, — девушка прикрывает веки, противореча своему требованию остановиться, ведь сама начинает вновь целовать его, обхватывая руками шею, чтобы сжать пальцами волосы:
— Давай, остановимся, — на выдохе. Дилан морщится, хмурит брови. Мычит от боли в теле, делает шаг назад от Мэй, которая освобождается от его хватки, прижавшись спиной к стене. С напряжением смотрит на парня, а тот ладонью опирается на край стола, сутулясь. Отворачивается, дергаясь от судорожных позывов, и сжимает веки, громко дыша. Харпер делает шаг вперед, протягивая к нему руку:
— Дил… — замолкает, когда О’Брайен резко отшатывается от нее, быстро обходя. Спешит в коридор, не оглядываясь. Мэй смотрит ему в спину, чувствуя, как дыхание не восстанавливается, а наоборот глотать кислород тяжелее, будто вокруг неё водяное пространство. Девушка выглядит потеряно. Она только сейчас начинает осознавать то, что произошло, поэтому делает шаг к столу, опираясь на него копчиком. Смотрит куда-то вниз, еле поднимая руку, чтобы пальцами коснуться горячей нижней губы. И остается на месте. Не важно, сколько пройдет времени, Харпер не посмеет сдвинуться, пока не поймет, что её сердце нашло успокоение. Внутри сражаются два совершенно противоположных чувства. И побеждает одно, заставляющее её губы дрогнуть в слабой улыбке, а глаза засверкать с новой силой.