Вновь растираю пальцами опухшие после сна веки, вовсе накрыв ладонями лицо, чтобы скрыть его. Слегка двигаю ногами, тут же съежившись от боли, что растекается кровью внизу живота, морщусь, ногтями впиваясь в кожу своего изнуренного лица, со злостью принимая тот факт, что мне тяжело. Прошел всего день. Мне необходимо больше времени.
— Харпер!
Но кто мне его даст?
Ковыряю вилкой салат с перцем. Сижу с опущенным в тарелку взглядом, пока мать весело щебечет о чем-то с отцом, который опять же только делает вид, что увлечен беседой, а на самом деле все его внимание отдано газете в руках, которую он изредка листает. Сижу, положив ногу на ногу. Положение приходится менять слишком часто, чтобы снизить ноющую боль, и это замечает мать, прося меня вести себя прилично. Видимо, считает, что я просто хочу в туалет.
Пожалуйста, не говори со мной.
— Харпер, ты вчера не выходила из комнаты. Так долго спала? — Мать отпивает кофе, вопросительно взглянув в мою сторону, и я сжимаюсь, впервые еле справившись с желанием промолчать.
— Я сбила свой режим, — говорю, делая вид, что мой рот занят едой, но это не останавливает поток слов со стороны матери:
— Хм, это как же хорошо надо погулять, чтобы… — Игриво поднимает брови, посылая мне намеки, но я игнорирую их, продолжая жевать траву на завтрак.
— И? — Женщина полностью переключается на меня, а отец ликует, продолжая уже спокойно читать газету. Мать изводяще смотрит на меня, пробуждая внутри волнение, но молчание не длится вечно, и женщина задает тот вопрос, который стоит первым в списке:
— Ты провела все время с Причардом?
Этот вопрос бьет под дых. С размаху сжатой в кулак ладонью, ибо я не знаю. Понятия не имею. Единственное, что помогает мне не рехнуться окончательно, это мысль, что, возможно, Причард мог видеть меня с кем-то.
— Харпер? — Женщина давит голосом на мои виски, допрашивая. — Ты ведь не сделала ничего из того, что как-то могло повлиять на наши взаимоотношения с семьей Пенрисс?
— Пап, — смотрю на свои наручные часы, изобразив волнение. — Я опоздаю на собрание старост, — вру, осторожно поднимаясь со стула, чтобы не увеличить боль между ног. Отец вздыхает, лениво следуя за мной с кухни. Оставляю мать одну с вопросами, на которые я не способна дать ответы. А главное, что мне вовсе не хочется поднимать эту тему. От упоминания о той ночи моя спина покрывается мурашками, а ноги неприятно сводит, словно я опустила их в ледяную воду.
К моему неоднозначному счастью, мать не пытается дозвониться до меня, видимо, решив оставить все вопросы до вечера. У меня есть пара часов, чтобы придумать ответы, которые ей понравятся. Мы с отцом едем в молчании. Мне приходится затыкать уши, чтобы не оглохнуть от громкой музыки. Поворачиваю голову, сжав коленки, и смотрю в затылок мужчины, который еле заметно стучит пальцами по рулю в ритм музыки. Сижу на заднем сидении. И мое решение занять это место не вызывает у него удивления.
Сверлю затылок отца, хмурясь, ведь в голове эхом звучит его хриплый, полный дикой, нечеловеческой боли и злости, пропитанной непониманием: «Зачем ты это сделала?!»
— Это была не я, — шепчу губами, и отец не услышит, ведь полностью отдан песне, которая рвет мои ушные перепонки. Отворачиваюсь к окну, без интереса скользя взглядом по ряду домов, строю людей. По оконному стеклу стекают мелкие капли дождя. Опускаю голову, разглядывая тонкие балетки на ногах. Мать заметит, что я обула не каблуки. Но разве это может быть важно, когда мне и без того тяжело ходить?
Автомобиль сворачивает к школьным воротам, поэтому вжимаюсь всем телом в жесткое кожаное сидение, глубоко дышу, уткнувшись взглядом, полным напряжения и тревоги, в спинку сидения. Человек, который сделал это со мной, он может быть там. Одним из тех, с кем я пересекаюсь ежедневно. Отец жмет на педаль тормоза и молча ждет, пока я покину салон. И я делаю это без слов, просто открываю дверцу, выбираясь на холодный воздух, поправив юбку, длина которой теперь вызывает у меня смятение. Мне было бы куда комфортнее в джинсах и длинном свитере, который прикрывал бы мой тыл. А сейчас, шагая в сторону учебного здания, я вовсе не ощущаю себя защищенной. Не смею поднимать взгляд, не отвечаю, когда со мной здоровается один из дежурных старост. Просто пытаюсь затеряться в толпе, раствориться в массе громких подростков, прикосновения которых заставляют меня вздрагивать. Кое-как пробираюсь к своему шкафчику, трясущимися от перенапряжения пальцами пытаюсь справиться с замком.
— Бейб, — девушки из моего класса хихикают, проходя мимо, а я озираюсь, бросив на них короткий взгляд. Улавливаю странное чувство… Стоп, нет, я параноик.
Открываю дверцу, ища учебник по экологии, и невольно реагирую на мужской голос, который смешивается с шумом вокруг. Поворачиваю голову, открыто смотря на Причарда, который улыбается, бодро шагая в компании своих друзей. Смеются.
Мой безжизненный взгляд в ожидании не отрывается от лица блондина. Он ведь обычно замечает меня, так почему сейчас…
С болью в груди вдыхаю, замечая, что мне тяжело держать эмоции в сжимающейся от переживаний глотке. Компания парней проходит мимо, и Причард так и не пересекается со мной взглядом. Сжимаю дрожащие губы, вновь поворачиваясь лицом к шкафчику. Нервно дергаю края учебника, корябаю его ногтями, которые тащу в рот, кусая.
Нехорошо…
Громкий стук рядом. Дергаюсь, невольно сжав ноги, и косо смотрю на Фарджа, который грохочет, небрежно бросая учебники на полки своего шкафчика. Сглатываю, резко закрыв дверцу, и разворачиваюсь, плечом врезаясь в проходящего мимо парня, который окидывает меня, по обычаю, раздраженным взглядом, даже, кажется, ругнувшись под нос, но я не поднимаю на него глаза, наоборот опускаю голову, взглядом упираясь в пол. Быстро иду по коридору, вновь сливаясь с толпой.
Меня преследует странное чувство…
Параноик.
***
Парень оборачивается, взглядом врезавшись в спину быстро удаляющейся девушки, которая шатается, делая большие неосторожные шаги.
— Мог бы и заехать за мной, — Фардж ворчит, недовольно фыркнув. Дилан опирается плечом на поверхность железного шкафчика, и прячет ладони с содранной кожей на костяшках в карманы. Очередной неудачный вечер.
— Прости, детка, — в шуточной форме обращается к другу, который усмехается, хлопнув дверцей:
— Не расстраивай меня, малыш, — решает ответить тем же, и ОʼБрайен морщит лицо от отвращения, правда все равно ухмыляется:
— Отвратительно.
Дейв хлопает его по плечу, шагнув в сторону толпы, и Дилан собирается последовать за ним, правда поневоле отвлекается, повернув голову. Смотрит на компанию парней, что возвращаются из курилки, разговаривая между собой, и ОʼБрайен с равнодушием наблюдает за не скованными движениями Причарда, за его легкой улыбкой, которая дает понять, что человек чувствует себя расслабленно.
Дилан хмурит брови, вернувшись на сутки назад, словно перематывая в голове пленку фильма. Полная гостиная людей. Он идет наверх в поисках Фарджа, чтобы предупредить, что собирается свалить отсюда. Поднимается, заглядывая в комнаты, но в каждой находит пару голых девушек и парней. Среди них нет Фарджа. И, кстати, быть не может. Дилан набирает номер, поднося к уху телефон, и останавливается, когда видит, как из ванной, по всей видимости, комнаты выходит парочка, и особь женского пола еле стоит на ногах, что-то бубня в полубреде. Ее придерживает парень. Ведет дальше по коридору, довольно трезво отвечая на вопросы девушки, которая кое-как держит веки распахнутыми.
— Дилан, — Дейв зовет друга, и тот резко отворачивается, проходя вовсе мимо него. — Че с тобой?
***
После оглушительного звонка кабинет мгновенно заполняется людьми, и я опускаю голову, делая вид, что занята, изучая конспекты с прошлого урока. Женщина, которая что-то пишет на доске, поворачивает голову, прося меня:
— Харпер, — обращается, и мне приходится поднять лицо, чтобы понять, что от меня хотят. И, по всей видимости, учительница рассчитывает, что я обладаю телепатией, поэтому с неким возмущением заявляет:
— Встань и отметь всех, — хмурится, шепнув прежде, чем отвернуться обратно к доске. — Что с тобой вообще?