— Пей, Лили, — смотрит на неё, садясь ближе, а девушка кивает, молча продолжая отпивать йогурт, иногда поглядывает на Фарджа, словно проверяя, здесь ли он. Правда, здесь. Парень наблюдает за её приемом пищи, не желая смотреть в сторону двери. Знает, что мать Роуз следит за ними. Удивительно, что она ещё не встряла.
А женщина стоит без движения. Она только складывает руки на груди, хмуро, но без злости наблюдая за происходящим. И глубоко выдыхает, качнув головой.
Знаете, людям сложно понять друг друга. Обычно именно побывав в шкуре другого, нам удается хоть как-то приблизительно осознать, что именно чувствуют окружающие. Это может показаться ерундой. Мы ведь живем в эпоху лицемерия и бесчувственности, но рано или поздно один человек захочет понять другого.
И сейчас Дилан О’Брайен начинает понимать то, что ощущают Дейв, Харпер, его мать, брат, когда парень надолго пропадает, не выходя на связь. Это незнание сводит с ума. Тишина. Молчание. Яростное движение мыслей в голове, которая, кажется, вот-вот лопнет. Ненормально. Дилан никогда не был по другую сторону. Он никогда не переживал о ком-то. Обычно именно он был на месте того, кто пропадал. И теперь парень сидит на кухне в напряженном ожидании. Он пытается отвлечься: заходит к старушке, помогает ей, как может, даже перебрал все на столе Фарджа, но мысленно остается в той клетке, из которой тяжело выбраться без чужой помощи. Думает. Ходит по кухне, по гостиной, по коридорам. Выходит на воздух, хорошенько отравляя легкие сигаретным дымом. И мыслит. Открывает телефон, набирает какую-то комбинацию цифр, но они даже близко не напоминают номер Харпер. Дилан не заботился бы об этом так, если бы не странное поведение девушки утром.
Она ведь заговорила с ним о чем-то, а он? Он просто вышел. Но ему нельзя было игнорировать звонок. Есть правила, которые не стоит нарушать. Что ему оставалось?
Встает с крыльца. Ходит. Вперед-назад. Дымит, пуская серо-белый пар вверх, в такое же неприятное бледное небо. Снег хрустит под ногами. С каждым часом становится холоднее. Дилан невольно задумывается над тем, в чем ушла Мэй. Она ведь была в джинсах и майке. Скорее всего обулась, но… Накинула ли что-нибудь сверху?
Черт.
Ты смешон, О’Брайен.
Смотрит на часы на запястье. Идет четвертый час. Ни Дейва, ни Харпер. Ясное дело, что Фардж занят, но… Черт, он должен вернуться, чтобы О’Брайен мог… Мог что? Мог пойти на поиски? Не смешите. Дилан будет искать Харпер? Нелепо. О’Брайен себя не ведет подобным образом. Он не волнуется о других. Только о Кае. О матери. О Дейве. О старушке. О… Да, это уже целый список. И теперь он пополнен ещё одним именем. Как бы Дилан не противился этому факту, как бы ни скрывал его от себя же, но он имеет место быть в его сознании. И с губ срывается надоевшее «черт».
Не выдерживает, набирая номер Дейва. Чувак, прости, но ты должен вернуться домой, иначе Дилан рехнется и разнесет что-нибудь.
А ещё хуже — напьется или курнет что-нибудь. Тяжело сдерживать себя. Именно наркотиками всегда скрывается от себя самого. Но теперь это не особо актуально. Точнее, парень просто не может позволить себе опять бежать от проблем при помощи алкоголя.
И снова «черт» срывается с губ.
Лили молчит. Ей тяжело дышать, поэтому говорить не удается. Она хрипит, зевнув, и удобнее устраивается на кровати под боком у Дейва, который так же хранит молчание, иногда поднимая взгляд в потолок. Лежит. Греет. Она холодная. Здесь работает обогреватель, но её тонкие пальцы ледяные. Истощенное лицо с впадинами на щеках. Под глазами крупные темные круги. Роуз прикрывает веки, носом упираясь в шею парня, и тот поворачивает голову, губами касаясь её лба. Холодный. Что за черт? Хмурит брови, немного двигаясь, чтобы одной рукой проникнуть под её одеяло. Касается пальцами шеи, ключиц, живота. Холод. Даже Фардж успел согреться за эти часы, что сидит здесь. Роуз лежит с закрытыми глазами, приоткрыв губы, не шевелится. Уснула? Что-то хрипит, выдыхая. Дейв слегка приподнимает голову, отрывая её от подушки, хмуро смотрит на девушку, вовсе повернувшись на бок, и нащупывает под одеялом её запястье, проверяя пульс. И сердце больно сжимается. Нет, пульс есть, просто, от мысли о том, что её сердце не выдержит, ему становится дурно. Люди умирают от истощения, умирают, потому что организм не выдерживает. И, если честно, Дейв часто проверяет её пульс, дыхание, даже, когда в этом нет необходимости. Он просто не может спокойно спать рядом с девушкой, у которой в любой момент может перестать биться сердце. Это страшно: уснуть с живым человеком, а проснуться с мертвым. Поэтому Фардж никогда не спит рядом с ней. Он делает вид, иногда клюет носом, но не углубляется полностью. Да, нет причин для страха именно сейчас, ведь она поела, но, кто его знает.
— Лили, — Дейв зовет её шепотом, пальцами касаясь холодной щеки. Роуз тут же открывает глаза, взглянув на него слегка устало и сонно. Фардж с той же мрачностью разглядывает её лицо, прижимая горячую ладонь к её шее:
— Тебе холодно?
— Зима, — девушка отвечает спокойной улыбкой, медленно моргая. И она никогда не узнает, какой вес имеют её слова. Зима. Да. Зима. Та самая, которую боится Фардж. Такое ощущение, что Лили каким-то образом ощущает приближающуюся бурю. Поэтому ей холодно.
Поэтому холодно Харпер.
Поэтому холодно О’Брайену.
Дейв продолжает греть её, тыльной стороной ладони касаясь холодного носа, и растягивает губы в улыбку, ощущая её теплое дыхание на коже.
Иногда его поражает немного странный факт. Лили Роуз. Он просто смотрит на неё, порой не веря глазам и осознанию её близости. Годами просто наблюдал за ней, даже не разговаривая, потому что знал, что в любом случае ничего не выйдет. Есть люди, не созданные для подобного. Есть Дилан и Дейв. Они будто в другом мире живут. Отличном от той реальности, в которой существуют люди вокруг. Фардж всегда чувствовал себя неполноценным из-за этого. Каким-то не таким. Не как все. И, возможно, это и было причиной его агрессии на окружающих. Он просто завидовал тому, что не мог иметь. А сейчас…
Сейчас Лили Роуз лежит с ним. Она смотрит на него так, будто никого вокруг вовсе не существует. Дейв чувствует сильную зависимость и не может с ней смириться. Что он сделал такого, чтобы вызвать подобные чувства у девушки? Вроде, ничего.
«Я этого не заслуживаю», — вот, кажется, о чем он думает, но потом вновь смотрит на Роуз — и все сомнения куда-то испаряются. Ему нравится вот так просто лежать рядом. Ощущение чего-то живого. И живет сам парень, пока может хорошенько сжать пальцами её кожу. Настоящая. Такая непонятно приятная, маленькая. Иногда Дейву нехорошо от своего слюнявого поведения, но никак иначе он не может думать о Роуз. Она же такая хрупкая, совсем.
Наверное, это и есть настоящие чувства. Когда ты не понимаешь, почему тебя так сильно тянет к другому. Когда в твоей груди неприятно тяжело от пустоты на кровати рядом. Когда все мысли в беспорядке, но укладываются на место, стоит услышать приятный голос? Наверное, любовь — это не поцелуи. Наверное, это что-то иное. Может, простое дыхание на щеке? Может, теплый кофе, который разделяешь с кем-то? Может, желание лежать в кровати с ней весь день, не вставая? Может, возможность касаться волос, играть с локонами? Может, носом зарываться в них, вдыхая приятный аромат шампуня? Может, это простое молчание вдвоем?
Фардж пока не определился, но он точно понял, что чувства — это не тот секс, что был у него с ней. Да, занятие приятное и вполне себе должно иметь место, но сейчас он чувствует большее психологическое удовлетворение, чем тогда.
Проводит пальцами по плечу девушки, сжимает опустившееся одеяло, накрывая Лили. Роуз продолжает сонно улыбаться, прикрывая веки, и ерзает, ближе ложась к Дейву, который обнимает её рукой, водя пальцами по спине:
— Если ты будешь кушать, то тебя скорее выпишут, — напоминает, а Лили просто кивает. — Тогда вернешься домой.