— Стой, — кажется, я взвизгиваю, ногтями впившись в его руки. Дилан замедляет темп, спокойно наблюдая за своей же рукой, и на выдохе произносит:
— Расслабься.
Не могу. Я зажата.
Качаю головой, еле разжав губы:
— Хватит, — прошу, ощущая покалывание между ног. — Стой, стой… — пищу, но О’Брайен игнорирует, встав ближе. Прижимаюсь к столу, вовсе не успевая проследить за тем, как сама под давлением Дилана сажусь на его край, позволив парню встать между моих ног. Он осторожно вводит второй палец, внимательно следя за моим лицом. А мне не удается смотреть на него. Из-за разогревшегося стыда, смущения. Продолжаю держаться за его плечи, боясь потерять рассудок, и теперь, когда чувствую, как внутри сокращаются мышцы, я вскрикиваю, заставляя парня остановиться:
— Хватит! — взглядом врезаюсь в его лицо, задыхаясь. Он смотрит в ответ, глубоко и быстро дыша. Мое сердцебиение сбито, давление скачет, усиливая головную боль. Ладонями опираюсь на стол, стараясь сжать ноги, но не выходит. О’Брайен довольно серьезно следит за моим поведением, пытаясь понять реакцию, ведь я… Я не отталкиваю его в целом. Просто прошу остановиться, но не пихаю от себя. Думаю, это сбивает с толку не только его, но и меня. Дилан ждет, но мне не отдышаться. Опускаю взгляд ненадолго, чтобы справиться с темными пятнами перед глазами, и снова устанавливаю зрительный контакт с человеком, который немного щурит веки, кажется, дыша при этом быстрее, чем я. О’Брайен остается стоять между моих ног. Он медленно, будто ожидая моей негативной реакции, начинает снимать с себя кофту. Не отводит глаз, как и я. Впиваю ногти в деревянную поверхность стола. Могу заметить, как слегка трясутся его руки, когда он стягивает рукава, но на тяжелую, туманную голову плохо оцениваю эту проблему, так как уже совсем не понимаю, почему заставила его остановиться. Ведь сейчас я сама осторожно касаюсь лямки своего платья, дрожащими пальцами спуская с плеча. И этот жест привлекает все внимание парня, который отпускает свою вещь на пол, медленным движением поддаваясь вперед. Руками опирается на стол по обе стороны от моих бедер, чтобы губами коснуться оголенного плеча. Целует, судорожно выдохнув, а я ловлю момент, оставив поцелуй у него на щеке, после чего О’Брайен принимает былое положение, ладонями проводя по моим бедрам к талии. Поднимает платье. Сгибаю колени, касаясь ими его локтей. Продолжаем смотреть друг на друга, дыша в одном быстром темпе. Безумие. Черт возьми. Кажется… Его трясет.
Дилан наклоняется, игнорируя свою дрожь, и ладонью давит мне на затылок, заставив поднять голову навстречу поцелую. Долгому. Глубокому. Жесткому. Отвечаю, ощущая, как уже горячие пальцы парня зарываются в волосы, сжимая. Немного больно, но именно от непривычки. Желание коснуться в ответ одолевает, поэтому не разрываю поцелуй, одной рукой потянувшись к его груди. Пальцами вожу по шее, опускаюсь ниже, подавляя стон, веду по животу и подбираюсь к краю джинсов О’Брайена, который реагирует на мое прикосновение к его пуговицам слишком резко. Он хрипло всасывает воздух, схватив обе мои руки за запястья, и грубым давлением опрокидывает меня на стол. Сам держится навесу, громко дыша. Судорога. Он сжимает пальцами мою кожу, отворачивает голову. Черт. С волнением смотрю на него, пытаясь остановить горячее дыхание, которым одариваю его макушку:
— Дилан? — парень трясется. Теперь уже весь. И сильно. — Эй? — заикаюсь, пытаясь привстать, но он давит, не позволяет менять положение. Он же выпил? Почему, он же… Он недостаточно пьян? Черт, почему? Мне еле удается мыслить и говорить, излагая свою тревогу:
— Не анализируй, — громко вдыхаю кислород, кое-как шевеля ладонями, прижатыми к столу рядом с головой. — Дилан, — задыхаюсь, ведь он опускает голову, касаясь моей груди. Не сомневаюсь, его сердце быстро бьется.
— Посмотри на меня, — хочу вырвать одну руку из его хватки. — Эй, — прошу, наконец, добиваясь свободы. Пальцами касаюсь его волос, осторожно глажу его по голове, продолжая просить:
— Давай, посмотри на меня, — не знаю, что именно сейчас творится в его голове, не знаю причин его дрожи. Но в любом случае, ему необходимо осознать, что это я. Просто я. Никто другой.
— Дилан? — старательно сражаюсь с его тяжестью, медленно приподнимая верхнюю часть тела, а О’Брайена это вынуждает опереться на стол дрожащими руками. Голову не поднимает, что-то промычав.
— Эй, эй, — морщусь, осторожно коснувшись пальцами его подбородка. — Это я, — уверяю, наконец, добившись нашего зрительного контакта. Дилан смотрит на меня, сжав стучащие зубы. Ему не холодно. Его сковывает какая-то боль. Смотрю в ответ, моргая, и киваю головой, пальцами касаясь второй лямки на плече. Опускаю. Медленно.
— Смотри, — больше звучит, как приказ, чем просьба. Хорошо ощущаю то больное, нездоровое напряжение, с которым парень заставляет себя смотреть на меня, пока я спускаю верхнюю часть платья, полностью оголяя грудь, и шепчу уже мягче:
— Смотри, — сжимаю зубы, глотнув от несобранности. Дилан практически не моргает, пока как-то замучено следит за моим движением. С осторожностью пальцами обеих рук касаюсь его пуговицы на джинсах. Громкий вдох со стороны О’Брайена — временно замираю, напряженно ожидая, пока его грудная клетка не прекратит так бешено двигаться. Вновь попытка расстегнуть пуговицу. Осторожно. Медленно. Выходит. Прикусываю губу, запрокидывая голову, когда парень наклоняется, коротко целуя меня в губы. Ниже. В шею. Ниже. В плечо. И вдыхает аромат кожи, в который раз вызывая волну наслаждения внутри.
Расстегиваю молнию, отвлекая Дилана от моего плеча, заставив вернуться в былое положение. О’Брайен скованно убирает мои руки от себя, после чего берет меня за бедра, внимательно разглядывая. Оценивает свои возможности, вырисовывая круги большим пальцем на моей коже. Сижу. Не тороплю его, но дышу так же быстро, как и прежде, поэтому Дилан выдыхает, поддавшись вперед:
— Ладно… — да, знакомо это его «ладно». Даже произносит с одинаковой интонацией. Мне приходится немного отклониться назад, опереться локтями на стол. О’Брайен сжимает кожу бедер, вынуждая согнуть ноги в коленях, и рывком притягивает мое тело ближе к краю стола, чтобы полностью избавиться от расстояния между нами.
— Окей… — опять шепчет сам себе под нос. И вновь мне знакомо это «окей». Дилан нервно облизывает и покусывает нижнюю губу, наклоняясь ко мне. Локтем одной руки опирается на стол рядом с моей головой, и пальцами проникает в разбросанные локоны волос.
Смотрю на него, ладонями касаясь футболки.
Смотрит на меня, поглаживая рукой по голове.
— Только… — Дилан хмурит брови, щурясь, но проявляет внешнюю сердитость только потому, что волнуется. А волнение надо скрыть за маской безразличия. — Только не зажимайся, ладно? — опускает взгляд на мои губы, повторив. — Окей?
Не сразу, но киваю, совершенно потеряв возможность оценивать происходящее. Эмоции — злая вещь. Вот, во что они превращают людей. Существа, не способные на контроль своих же тел. И к черту все это дерьмо.
О’Брайен ещё пару раз шепчет себе под нос, опускает голову, как и ту руку, которой сжимал бедро. Чувствую, как он начинает давить, поэтому сжимаюсь, коленками стиснув его бедра.
— Мэй, — Дилан хрипит, сжав мои локоны пальцами. — Не зажимайся, — просит.
И я стараюсь заставить себя осознать: сейчас не происходит что-то, чего мне бы не хотелось. Меня не насилуют. Меня не принуждают. Я хочу этого. Сама. Это не больно. Это желанно. Я… Я сама дрожу.
Не сжимаю ноги. Ладонями касаюсь волос парня, который напрягает челюсть, повторно пытаясь войти. Давление усиливается, отчего активнее дышу, слегка морщась от непривычки. Издаю громкий полу стон, ощущая, как все внутри растягивается, поэтому наношу один сильный удар по плечу Дилана, чтобы тот ненадолго притормозил. Совершенно не контролирую свои силы и действия. Затылком упираюсь в стол, со страхом слушая стучащее сердце. Оно вот-вот разорвет грудную клетку.
Расслабляюсь. Он продолжает. Еле входит полностью, хрипло выдохнув мне в изгиб шеи, кожа которой начинает покрываться потом. Надо просто привыкнуть. Мне не больно. Это… Нормальная реакция.