Меня трясет. Как и его.
Дилан приподнимается на локти, взглянув на меня, и, кажется, пальцем вытирает мой влажный висок, хмурясь:
— Всё в порядке?
Киваю, не отворачивая головы. О’Брайен заметно глотает воду, взглядом скачет с моего лица вниз, на бедра, со смятением в глазах выдавливая:
— Я могу, ну… — непривычно видеть его таким нерешительным. Но мы оба сейчас не отличаемся уверенностью. Киваю, молча. Парень наклоняется ниже, одной рукой придерживая бедро, другой продолжает сжимать пряди вьющихся волос. Не могу представить, каких именно усилий ему стоит сделать первый осторожный толчок. Это короткое движение тут же вызывает волну боли, но сдерживаю её, обхватив шею Дилана руками. Второй толчок. Парень опускает голову, своей щекой прижавшись к моему виску. Глубоко и быстро дышит. Сбивается сердечный ритм. Одной ладонью сжимаю его затылок, другую опускаю на спину, с невообразимым восторгом ощущая, как сокращаются его напряженные мышцы. Двигается пока медленно, аккуратно, видимо, сам себя проверяет, ведь в любую секунду может сковать судорога, но все обходится. Мой дискомфорт постепенно уменьшается, и теперь я чувствую только горячее трение. Воздуха начинает не хватать. Моя кожа быстро покрывается соленой влагой, а каждое новое движение Дилана выходит сильнее и резче. Я беру его за лицо, заставив оторвать голову от плеча, и целую в губы, желая тут же отстраниться по причине нехватки кислорода, но О’Брайен углубляет поцелуй, вынуждая нас обоих задыхаться. Кажется, от очередного сильного толчка стол немного двигается. Уже с наслаждением запрокидываю голову, чтобы освободить губы и как-то вдохнуть, а парень пользуется этим, сжав и оттянув пальцами волосы, заставив меня шире открыть рот.
— Черт, — выдыхаю, снова взглянув на О’Брайена, и опускаю руки, нащупав край его футболки. Сжимаю и тяну наверх ткань, постоянно прерываясь на стоны. Дилан притормаживает, на секунду приподнимаясь, чтобы снять с себя темную футболку, после чего возвращается ко мне, продолжив двигаться. Теперь без стыда хватаюсь руками за его спину, невольно скользя короткими ногтями по бледной коже. Знаю, он наверняка не будет в восторге от красных полос на теле, но ничего не могу поделать с желанием оставить на нем что-то свое. Парень без остановки покусывает участки моей кожи, осыпая меня своими отметками. С жаром в груди прикусываю его скулу, промычав от сильного давления между ног. Чувствую легкую вибрацию. Дилан… Он только что хрипло посмеялся? Усмехнулся? Пустил смешок? Черт, плевать, главное, что он улыбается, явно находя забавным мою борьбу с наслаждением.
Ощущаю, как дрожит его тело. Движения с большей резкостью. О’Брайен пытается замедлиться, чтобы растянуть процесс, но, судя по дыханию, это тяжело дается. Откидываю голову, позволяя парню повторно коснуться губами моего искусанного плеча, кожа которого приобретает заметный розоватый оттенок. Следы от зубов явные. И не только на этом участке тела. Моя шея, грудь, живот. Дилан затрагивает практически все, и мне почему-то кажется, что это происходит от нехватки близкого контакта. Ему хочется все попробовать.
Наконец, мое покалывание усиливается, а в глазах вновь проявляются темные пятна. Прикрываю веки, сильно обхватив шею парня руками, чтобы прижать к себе, прочувствовать все его тело своим. Биение сердца. Оно колотится. О’Брайену остается совсем немного, поэтому он пальцы обеих рук запускает в мои волосы, подняв голову, чтобы видеть мое лицо. Смотрю на него, так же сжав его затылок.
«Блять», — хриплое и шепотом. Дилан не отворачивает голову, схватив меня за бедро, повторяя последний толчок, после которого сжимает губы, громко выдохнув. Опускает голову с легкой судорогой. Упирается лбом в поверхность стола рядом с моим лицом. Я часто дышу в потолок, прикрывая веки, пока пальцами вожу по его спине, прислушиваясь к нашему общему давлению внизу живота. Не шевелимся. Только уничтожаем пространство громким хрипом. Чувствую, как кожа плеч и груди ноет, но эта боль приятна. О’Брайен. Одышка. Он будет долго отходить, поэтому расслабляюсь, еле поворачивая голову набок, чтобы осторожно целовать его в мокрый висок.
В голове ничего. Только давление. Полная пустота. Ни одной трезвой мысли. Ни единой проблемы. Сейчас есть просто я. И мне слишком хорошо.
***
Улыбается. Лежит голой грудью на кровати, повернув голову в сторону Дейва, который так же давит животом на матрас, улыбаясь в ответ. Одеяло не скрывает голые, еще слегка напряженные плечи. Дыхание? Оно практически пришло в норму. Лили прикрывает веки, наслаждаясь тишиной, а Фардж пользуется моментом, чтобы спокойно разглядеть её: обычно у девушки бледная кожа, а сейчас её щеки приняли румяный оттенок, губы покраснели, опухли от поцелуев, а на затылке теперь красуется розоватое пятно. Роуз приоткрывает глаза, взглянув на Дейва, который пальцами начинает водить по её голой спине:
— Секс тебе на пользу.
Лили готовится закатить глаза, но лишь со смущением улыбается, натянув одеяло на лицо, чтобы скрыть его румянец.
Быть может, это и выглядит пошло, и звучит пошло, и воспринимается пошло, но Дейв говорит это без каких-либо извращенных намеков. Просто ему нравится видеть Лили такой живой и смущенной.
Девушка приподнимается на локти, двигается ближе к Фарджу, который не закрывает глаз, когда она целует его в губы. Парень улыбается, подняв руку, и Лили ложится на его подушку, позволив обнять себя. Под боком у Дейва тепло. Он зарывается лицом ей в шею, уже зевая и прикрывая веки, как и сама девушка. Ей никогда не понять, какую важную роль играет её присутствие рядом. Её горячее тело согревает.
То самое тепло, так необходимое этой «зимой».
Вибрация рушит ночную идиллию. С обречением парень заставляет себя убрать руку с девушки, которая начинает сопеть, пальцами касаясь своих приоткрытых губ. Фардж мог бы насладиться этим спокойствием, но он берет с тумбочки свой телефон, взглянув на экран.
Номер не определен. Но этот набор цифр Дейв помнит наизусть. И нет, это не Главный. Босс никогда не звонит пешкам сам. На линии другой человек, играющий не менее важную роль в его судьбе.
Глава 45.
Время, когда пришло разрушение
Счастье. Сладкое на вкус слово. Что Вы знаете о таком разностороннем и неоднозначном понятии, как это? Что Вы представляете, когда произносите его? Первое, что оседает в Ваших мыслях? Это дом, семья, парень, муж, дети, друзья? Оно для Вас так же неоднозначно, как и для меня. Оно не имеет точно выраженных границ. Счастье — светлое и теплое чувство в груди. Ощущение полного спокойствия, гармонии и безопасности. Счастье, как часть тебя. Оно у каждого свое. У каждого иное. Мое счастье началось слишком внезапно, и нет ничего поразительного в том, что мое сознание не могло его принять. Порой мы относимся к себе не так, как следует, мы недооцениваем себя, утопаем в комплексах, ругаем себя за оплошности и грехи. Поколение людей, нелюбящих себя. И мы не верим, что достойны счастья, поэтому боимся его. Думаем, что с нами что-то не так, когда в внутри тепло и уютно.
Но счастье идет наперекор с моим «я». Поэтому разрушение начинается с меня.
Резкий вздох, рывок вверх. Мокрыми ладонями сжимаю одеяло, приседая на мягкой кровати, и с безумием, настоящим безумием, распахиваю рот и глаза, хрипло стараясь глотнуть кислорода. Покачиваюсь, сильнее и сильнее сутуля плечи. Дрожащие губы не закрываются, веки с неприятным чувством растягиваются. Попытка выдохнуть происходит с болью, словно кто-то не жалеет сил, ударив по ребрам. Чувствую, что кожа тела влажная, легкая футболка прилипает, холод сочится по стенам, карабкаясь к кровати, чтобы проникнуть под одеяло и коснуться ног. Сжимаю одеяло, пальцы стиснув в кулаки. Смотрю перед собой, в непроглядную темноту ночи, пытаясь самостоятельно управиться с судорогой, вызванной кошмаром. Шепчу под нос слова успокоения, не моргаю, боясь лишний раз прикрыть глаза и увидеть тот мрак, что сейчас царит в моем сознании.