Ты подставил нас, Фардж
Да, миссис Роуз начинает волноваться, поглядывая на время. Сколько её дочери нет? Минут двадцать? Возможно, Лили просят подписать бумаги о получении, но не так же долго. Женщина уже готовится выйти на темную, холодную улицу, чтобы поспешить за дочерью, но её сердцебиение успокаивается, когда она видит Лили, быстро хромающую со стороны здания школы. Девушка спешит к машине, её голова опущена, руки обнимают тело, сжимая пальцами грамоту. Женщина улыбается, скрывая мучающую её тревогу, когда дочь забирается в салон:
— Почему так долго? — хмурит брови, заводя мотор. — Я уж решила, что зря дала тебе такую волю, — шутит, и Роуз вынуждает себя улыбнуться, но губы шепчут иное:
— Пожалуйста, поехали, — просит, сжавшись внутри. Миссис Роуз моргает, обеспокоенно коснувшись плеча Лили:
— Всё в порядке?
— Да, мам, — девушка кивает, смотрит в ответ, уверенно объясняя. — Я просто… Устала, — шепчет, сглатывая.
— Конечно, — женщина не верит, но решает не допрашивать дочь. Давление — то, от чего хочет отучиться. Она нажимает на педаль газа — машина трогается с места. Миссис Роуз начинает следить за дорогой, не видя, как дрожат колени девушки, как крепко она сжимает ладони, как глотает воду во рту, убиваясь от горького привкуса. Сдерживает тошноту, прикрывая веки. Черт. Дышит. Не забывай, как дышать. Смотрит на дорогу, не реагируя на слова матери, которая начинает рассказывать какой-то «веселый» случай на работе. Просто, терпи. Делай вид, что ты в порядке. Все хорошо, Лили.
Молчи. Держи в себе.
Мэй Харпер не находит себе места: она согревает чайник, а, впоследствии, не наливает кипяток в кружку, делает кофе, но не пьет его, после выливая в раковину, берет яблоко, но не надкусывает, бродя с ним по дому. Она часто подходит к окну, из которого видно террасу заднего двора. Девушка внимательно следит за парнями: за Диланом, который сидит с Дейвом. Они выпивают. Ладно. Простительно. Это необходимо. Явно о чем-то говорят. Потом молчат. Затем вновь открывают рот, после чего О’Брайен сжимает плечо друга ладонью. Тот бросает на него взгляд, только кивая головой. Харпер обнимает себя руками, топчась на месте. В такие моменты ей охота поговорить с дорогим человеком, и она начинает рыться в карманах, ищет телефон, не сразу вспомнив, что забыла его дома. Смотрит на часы. Поздний вечер. Но… Она ведь может позвонить? Еще раз смотрит на парней, которые продолжают глотать пиво, и отворачивается, уходя в коридор, где стоит тумба с домашним телефоном. Девушка набирает номер матери, прижимая к уху трубку, и откашливается, заметно нервничая. Убирает локоны волос за уши, морально подготавливая себя к разговору. Да, она нервничает, ведь чувствует, как отдаляется от матери, и это ей не нравится. Дорогие люди должны оставаться близкими, какие бы невзгоды вас не разделяли.
У Харпер предательски перехватывает дыхание, когда следует ответ:
— М-мам? — запинается, откашливаясь, чтобы прочистить горло.
— Харпер? — её голос такой уставший. — Ты заболела?
— Нет, мам, — девушка мямлит, пытаясь говорить уверенно. — Я просто хотела узнать… Когда ты вернешься? — начинает накручивать провод на палец.
— Милая, завтра утром, — такой ответ слишком внезапный, но у Мэй приятно екает сердце в груди. Она еле улыбается:
— Правда? Здорово.
— Мне так жаль, — женщина слишком часто вздыхает. — Мне жаль, что ты там одна и…
— Все хорошо, — лжет. — Всё в порядке, просто, приезжай уже. С отцом или без.
— Без, — женщина произносит с болью. — Я расскажу тебе все, но завтра, ладно? Я очень устала, Мэй, я…
— Понимаю, — девушка моргает, сдерживаясь в проявлении эмоций. — Я скучаю, мам.
Секундная тишина в трубке.
— Я тоже, милая, — да, замучено, но искренне. Миссис Харпер наверняка лишена нормального сна из-за стресса:
— Люблю тебя, — шепчет. Тепло. Харпер широко улыбается:
— Я тебя тоже. Встречу завтра дома.
— Хорошо, но мне нужно будет время, — признается в своей слабости. — Доброй ночи.
— Хорошо долететь, — прощается, опуская трубку, и выдыхает. После разговора на душе полегчало. Мэй складывает руки на груди, продолжая стоять у тумбы, и пытается понять, что именно ощущает сейчас. Нет сомнений, её мать такой же человек. И эта сильная женщина, учившая Харпер постоять за себя, ломается. Мэй должна быть рядом. Должна так же воодушевить её, как она когда-то помогла ей.
Шаги за спиной. Мэй оглядывается, видит, как Дилан стряхивает снег с волос, проходя к кухне:
— Ещё пива, — умело собирает Дейва по кусочкам. Он делает это постоянно, когда оно требуется. И в данный момент приходится напрячься. Все понимали, что Мэрри скоро покинет этот чертов мир. Её возраст и заболевания… Это был вопрос времени. Но принять сложнее.
Мэй встает на пороге кухни, пока Дилан открывает холодильник, взяв две бутылки:
— Черт, это последние, — говорит, хлопнув дверцей. Поворачивается к Харпер, хмурясь:
— О чем думаешь? — спрашивает, видя это выражение лица, полное задумчивости.
— Мне надо будет домой завтра утром, — предупреждает. — Мама приезжает.
— Ладно, — парень обходит её, спокойно говоря. — Во сколько?
— Нет, — Харпер оглядывается, заставив своим ответом Дилана притормозить. — Ты должен быть здесь, — объясняет. — С Дейвом. Я сама доберусь.
О’Брайен отводит взгляд, скользнув по нижней губе языком, и с легкой неуверенностью смотрит на девушку:
— Хорошо, — не станет спорить. Ему самому не хочется оставлять друга. — Знаешь, он сейчас не знает, куда деваться. Его родственникам уже сообщил врач. Они все приедут сюда… И мать Дейва в том числе, так что надо будет понять, где ему остановиться, пока все не закончится.
— Мы подумаем, — девушка улыбается, переживая. — Иди к нему.
Дилан кивает, слишком внезапно попросив:
— Проверь, заперта ли дверь, — отворачивается. Что ж, паранойя, но Харпер выполняет просьбу, после чего медленно направляется к лестнице, чтобы навести порядок в комнате Мэрри.
Вода беспощадно бьет по голой спине. Ванная медленно наполняется холодом, что должен остудить эмоции и чувства. Лили замерзает. Она сидит на дне, поджав колени к груди. Обнимает их руками, пытаясь не смотреть на синяки, которые начинают проявляться на коже. Горло жжется. Роуз старается не глотать, иначе боль вернет её в тот чертов кабинет. К запаху спиртного.
Девушка громко и ровно дышит. Смотрит в одну точку, сжимает веки, запрокидывая голову, чтобы вода из душа покрыла кожу лица. Жжение в горле усиливается. Горький привкус ослабевает. Дрожь проявляется в спине.
Терпи.
Стискивает зубы, негромко промычав от злости, что рвет её внутренности.
Молчи.
Одинокая кровать заправлена. Вещи убраны в шкаф. Предметы расставлены на тумбочке. Цветы политы. Харпер ещё недолго ходит по комнате. Здесь как-то зябко. Холоднее, чем обычно. Мэй вздыхает, остановившись на пороге, и хлопает по выключателю, позволяя темноте завладеть и этим помещением. Закрывает дверь.
Весь дом. Он теперь пропитан морозным ветром.
Зима.
***
Утро дается тяжело, но определенные вещи принуждают к движению. Кружка кофе помогает как-то держаться на ногах, но мысленно ни один присутствующий в доме человек ещё не находит свой покой. И не найдет. Стрелка на часах только-только касается восьми утра, а Харпер уже стоит у двери, полностью готовая выйти. Она держит замерзшие ладони в карманах куртки, ждет, пока Дилан вернется в дом, оставив Дейва. Парень не в восторге от идеи отпустить девушку одну, но он ведь не может постоянно быть рядом и контролировать ситуацию? Ему не разорваться, тем более сейчас он нужен здесь, хотя бы до тех пор, пока Фарджу не станет лучше. Мэй поправляет волосы, пытаясь как-то уложить после душа. Поворачивается к Дилану, забавно переминаясь с ноги на ногу, что случайно находит милым парень, который встает напротив:
— Дейв уснул только минут сорок назад.
— Ты тоже выглядишь уставшим, — Харпер замечает синяки под глазами. –Приляжешь?
— Это в какой вселенной мне удается нормально выспаться? — О’Брайен тихо ворчит, и Мэй наклоняет голову, подняв брови: