— Мам, знаешь… — начинаю запинаться, активно жестикулируя. — Моему другу нужна помощь и…
— Все хорошо, — женщина кивает, спокойно реагируя на мои слова. — Я все равно буду спать до вечера, — улыбается. — Ты, главное, приходи, мы выпьем чаю.
— Спасибо, — шепчу, с обречением оставляя женщину, возвращение которой так яро ждала. Но Роуз нуждается во мне. А это не пустой звук. Её слова. Наверное, что-то произошло, поэтому, как подруга, я должна быть рядом. Знаю, что собираюсь в дом Роуз, знаю, что столкнусь с её матерью, но у меня нет иных вариантов.
Пока выбегаю обратно на мороз, забыв застегнуться, набираю сообщение Дилану о том, что я добралась и собираюсь обратно к Лили. Отправлено.
Надеюсь, какой бы проблема у неё вчера не была, сегодня уже все наладилось. Вот только подруга не отвечает на звонки.
***
Хмуро читает сообщение. В доме тихо. На кухне сидят два человека, но их молчание заполняет все коридоры. Если вчера Дейв был эмоционально открыт, то сегодня он в полной задумчивости. Постоянно пьет кофе, будто боится возможности углубиться в неприятный сон. Трет веки. Дилан крутит пальцами телефон, все-таки набирает сообщение в ответ: «Зайдешь потом?»
Поднимает глаза на Фарджа. Он мешает сахар в кружке, сильно стуча ложкой по краям посуды. О’Брайен не может перенести тишины, поэтому говорит:
— Лили знает?
— Я не говорил, — парень смотрит в стол. Не на друга, который ерзает на стуле, нервничая. Подбирает слова, правильные, чтобы как-то помочь Дейву, но все остается в глотке, ведь вибрация прерывает попытки. Дилан смотрит на экран, ожидая увидеть номер Харпер, но его спокойствие не может длиться дольше, так? Это он. Главный. Сам набирает. Сам совершает звонок. Значит, дело срочное. Почему именно сейчас? О’Брайен поглядывает на Фарджа, откашливаясь:
— Я должен ответить, — встает со стула, покидая кухню, а Дейв косым взглядом провожает друга, хмуря брови. Он чувствует. Совсем скоро все дерьмо всплывет. И черт знает, как Дилан отреагирует. Если честно, Фардж уже опускает руки. Он заварил все это, чтобы выбраться из сети банды, но его наоборот тянет вниз, глубже. Парень подносит кулаки к губам, с отвращением ощущая, как горячая жидкость покрывает глазные яблоки. Белки краснеют. Молчит, нервно покачиваясь на стуле, и ему стоит неимоверного труда взглянуть на Дилана, который входит на кухню, со вздохом объявляя:
— Вызывают, — хмурится. — Тебе не звонили?
— Нет, — парень усмехается. — Думаю, Главный потерял ко мне интерес, — нервно потирает ладони.
— Это даже хорошо, тебе не до этого, — О’Брайен пока не понимает. Фардж кивает, сохраняя спокойствие в голосе:
— Тебе нужно идти?
— Конечно, — Дилан прикусывает губу. — Знаешь, Харпер скоро приедет к Лили. Попрошу, чтобы они зашли к тебе, — отступает назад. — Я постараюсь не задерживаться, — обещает, ожидая ответа со стороны Дейва. Тот молча кивает. Ещё секунд десять О’Брайен мнется на пороге, после чего разворачивается, ускоряя шаг. Чем скорее прибудет на место, тем быстрее окажется свободен.
Спешит к машине, набирая сообщение Мэй, чтобы попросить потом зайти к Дейву. Садится в салон, не тянет время.
Он торопится. Рассчитывает вернуться сразу же. Ведь не знает, что его ожидает в кабинете Главного.
***
Возможно умереть от переохлаждения. Возможно и от нервов. Паника увеличивается по мере моего приближения к дому Лили. Неуверенность тянет назад, но продолжаю шагать, на крыльце вовсе забываюсь, отключая сознание. Поднимаю сжатую в кулак ладонь. Долго сохраняю руку в таком положении, моргая и борясь с болью в груди. Иногда нужно идти против себя. Рисковать своей зоной комфорта, безопасностью, переступая черту дозволенного.
Дорогие вам люди будут постоянно вынуждать вас совершать подобного рода поступки.
Стучу по двери, стучу по своему сердцу, заставляя его биться быстрее. Слышу шаги. Каблуки. Боже… Сглатываю, переминаюсь с ноги на ногу, еле сдержав дрожь. Дверь открывается, и не нужно как-то разбираться в людях, чтобы заметить этот чертов огонек в глазах женщины, которая замирает на пороге, просто вцепившись в меня взглядом. Я хочу открыть рот, чтобы все объяснить, но миссис Роуз перебивает, тут же начав на повышенных тонах:
— Какого…
— Я, — перебиваю, заикаясь. — Простите, знаю, что я не должна… — начинаю нервно тянуть пальцы до хруста.
— Да! Ты не должна, черт возьми! — женщина с угрозой делает шаг ко мне, но не отступаю, пытаясь объяснить:
— Лили, у неё проблемы? — вижу, что её мать немного прикрывает рот, сощурив веки. — Она писала мне сообщения, звонила, но я оставила телефон дома, простите, — не хочу идти против женщины, — но мне нужно войти. Ваша дочь просила меня прийти, — мой голос становится тише, ведь молчание женщины пугает больше, чем её раздирающий взгляд. Она измывается надо мной мысленно, тяжело дышит, явно размышляя над моими словами. Борется с собой. Со своими принципами. Я знаю, как сильно она дорожит дочерью, поэтому специально упоминаю о её нужде во мне, чтобы мать задумалась. Стою. Жду. Смотрю в ответ, не боясь зрительного контакта. Женщина складывает руки на груди:
— У тебя двадцать минут, — знаю, что даст больше, если это поможет её дочери. — Потом проваливай из моего дома, — не делает шаг в сторону. Благодарю, опуская голову, и обхожу её, поспешив по лестнице вверх. Оглядываюсь. Миссис Роуз продолжает стоять на пороге, смотря на улицу. Сложно переступать через себя, да? Мне это знакомо. Но мой упертый характер — это не то, чем можно было гордиться. Странно, но раньше я не понимала этого. Закрыться от мира может каждый. Куда сложнее стать частью реальности, жить в ней и… И быть открытой для других. Вот, что значит победа над собой.
Подхожу к двери комнаты Лили, открывая без стука. Девушка сидит на кровати, держит стакан с водой в руках. Кажется, она занимает такое положение уже давно. Не поднимает головы, пока не начинаю говорить, думаю, принимает меня за мать.
— Привет, — сжато улыбаюсь, оценивая её состояние. Роуз вскидывает голову, взглянув на меня, и так же не особо искренне растягивает губы:
— Привет.
Прохожу в светлое помещение, прикрывая за собой дверь:
— Твоя мать меня чуть не растерзала, — шучу, но усталость не спадает с лица подруги. Она двигается на кровати, дает мне сесть рядом. Скованно опускаюсь, переплетая свои пальцы в замок. Смотрю вниз, как и Лили, понимая, что, если позволю себе молчать, то это станет концом.
— Все хорошо? — поворачиваю голову. Девушка кивает, извиняясь:
— Прости, что потревожила, но я… уже в порядке, — лжет, но не могу выпытывать у неё правду, поэтому просто киваю, решая остаться рядом:
— Слишком тяжелые дни, да? — нельзя молчать.
— Да, — кивает. — Старушка Дейва в больнице, — Лили переводит на меня взгляд. — Как он? Я пыталась связаться, но не получала ответ, — признается. — Он ещё в больнице?
И тут я понимаю, что не могу моргать. Мой взгляд замирает на пальцах, которые прекращают двигаться, перебирая ткань футболки. Поднимаю голову, установив зрительный контакт с Роуз, которая так, мать твою, она такая уставшая, что у меня начинаются приступы удушья от паники и страха перед правдой. Лили наклоняет голову к плечу, выдавливая растерянную улыбку:
— Чего? — она не может разобрать моей тревоги. Начинаю активно и часто моргать, садясь так, чтобы повернуться к ней телом, и глотаю воду во рту, касаясь ладоней девушки:
— А-м, — тяну, с трудом вдохнув. — Дейв не говорил, да… — утверждаю, взглянув ей в глаза. — Старушка вчера скончалась, и… — не успеваю уследить за сменой эмоций. Лили грубо отдергивает руки, подняв ладони к голове. Её глаза больше не горят усталостью. Он полны стресса, потрясения.