— Что? — шепчет на выдохе. Я стараюсь сохранять спокойствие в голосе, чтобы не вызывать никаких всплесков эмоций у подруги:
— Она была в коме, потом… — прерываюсь, ведь Роуз с паникой и ужасом шепчет, пальцами касаясь губ:
— Боже, — отводит взгляд. — Боже, — вдруг спускает босые ноги на паркет.
— Лили… — хочу остановить, но девушка уверенно шагает в коридор, поэтому вскакиваю, рванув за ней. Оказывается, все это время за дверью слушала миссис Роуз, но мне плевать на её присутствие. Женщина обеспокоенно шагает за дочерью, пытаясь вопросами выяснить, что случилось, но Лили только ускоряется, направившись к входной двери.
Босиком по снегу. Я иду за ней, а миссис Роуз остается на крыльце, понимая, куда направляется её дочь. Лили быстро минует участок, поднимаясь к двери дома Дейва, и дергает ручку. Заперто. Стучит. Громко и долго. Требовательно. Останавливаюсь вниз, перед ступеньками крыльца, когда дверь распахивается. Фардж ничуть не поражен. Он с тем же выражением непонятной обреченности смотрит на Лили, которая явно промерзла до костей, но вместо того, чтобы дрожать, протягивает руки, все силы тратя на объятие. Дейв заметно сглатывает, опускает взгляд в пол, пока девушка крепко сжимает его тело, уже холодным носом зарываясь в грудь. Обнимаю себя руками. Что ж, по крайней мере, эти двое могут побыть вместе. Но Лили так и не рассказала, что с ней произошло. Ладно. Сейчас она может забыть о проблемах, заботясь о другом. И меня пугает внешний вид Фарджа.
Ему словно все равно.
***
Знаете, перемены, они ощущаются. И мне не нравится то дерьмо, с которым я вхожу в коридор заброшенного, но оккупированного нашей бандой здания. Больше людей, чем обычно. Видимо, Главный уже окончательно призывает всех, ведь скоро будет собрание. Он объявит дальнейшие действия. Наша банда — не единственная в городе. Помимо власти придется противостоять и двум другим группировкам. Десяток лет Главный готовился к этому. Не побоюсь сказать — к войне. Он готовился и готовил нас, набирал людей, расширял границы. Для чего? Если честно, я был слишком послушной сучкой. Знаю только то, что всё ради власти, ради денег. Рождаются в мире те самые люди, стоящие наравне с великими завоевателями. Главный — один из таких. Ему охота отделиться, охота стоять во главе, быть выше законов, самому их писать. Лондон — только стартовая точка. Проблема не ограничена территорией города-столицы. Она крупнее и будет расти. Это вопрос времени и возможностей, а также силы и подготовки.
Готов ли я? Не знаю.
Поднимаюсь по лестнице, сжимая в кармане нож. Мне ничего не угрожает, но лучше перестраховаться. Главный сказал, что собирает гончих. Так называют шестерых приближенных, людей, к которым у него самое проверенное отношение, сильное доверие. Я вхожу в их число. И совсем недавно это звание прекратило нести ту важность, которой обладало буквально месяцы назад. Все потому, что во мне порождаются сомнения. И их не выкурить травой.
«Программа» уже началась. Месяц назад, или чуть больше, но я не говорил Дейву, чтобы он не нервничал, иначе тут же выдаст себя и свое неверие в банду. Что из себя представляет «программа»? На самом деле, в ней нет ничего сверхестественного. Она происходит каждый год, в зимнее время. Главный пользуется услугами проверенных личностей, о которых мне ничего не известно, кроме как-то, что они следят за каждым членом группировки, выясняя, не встал ли тот на другую сторону. И каждый год таких отшельников отлавливают. Каждый год собирается собрание. Главный говорит речь, после чего его гончие, на глазах у всех членов банды, застреливают предателей. Я участвую в этом с пятнадцати. Признаюсь, сначала подобное давалось с трудом, позже, после всяческой промывки мозгов, стало проще. Я просто не думаю в момент нажатия на курок. Радуюсь только тому, что не нахожусь на месте предателей, что Дейв стоит в толпе людей, и мне не приходится направлять оружие ему в затылок.
В этом году «программа» жестче, ведь после неё начнется война. Главный хочет быть уверенным в своих людях, поэтому весь мусор он выбросит.
Я просто поддаюсь течению событий. Знаю, что завтра мне придется приехать домой, уговорить мать уезжать из города с Каем. И она послушает меня, поскольку я заставлю. У нас есть родственники на других материках. Поэтому ей придется подчиниться. А если будут проблемы, то запугаю её. Да, я направлю на мать дуло, если женщина начнет противиться, так как… Она просто должна уехать, ведь буквально через неделю все жители Лондона сами начнут бежать прочь. Мать сможет выбраться заранее, без проблем, ведь всех людей будут проверять в полиции на отношение к запрещенным уличным группировкам.
Харпер. Я сплошал, когда переступил черту, но все ещё можно исправить, так? Поговорю с ней, возможно, буду слишком груб. Брошу её, заставив уехать. В случае протеста… Мне придется пригрозить жизнью её матери. Таким же образом Дейв должен поступить с Роуз. Никаких «а может», никаких мыслей о «другом пути». Вариантов нет. Мы должны исправить свои ошибки.
Подхожу к двери, за которой находится кабинет Главного. Не медлю, уверенно переступая порог, и иду по плохо освещенному коридору. Голову поднимаю выше, оказываясь в открытых дверях помещения, пропитанного запахом табака. Крупный мужчина стоит за столом. Оглядываю кабинет, немного смутившись. Никого. Ни одного гончего, хотя мужчина говорил, что вызывает всех. Прохожу, не показывая скованности и легкого страха:
— Где остальные?
— Уже вышли на задания, — Главный отпивает из рюмки, не меняясь в лице. — Для каждого нашлось дело. В этом году, — хрипит, — шестнадцать человек будут казнены, — искоса смотрит на меня, наклоняясь за сигаретой, чтобы закурить, и стучит пальцами по листку бумаги:
— Напротив твоего имени тот, кого ты должен доставить, — это обычное дело. Сначала ловишь предателя, затем расстреливаешь. Ничего нового. Подхожу к столу, взяв мятый лист, хмурым взглядом скользя по именам. Нахожу свое, метнувшись к имени напротив.
И не меняюсь в лице.
Никак не реагирую, сохраняя внешнюю эмоциональную недосягаемость. Только сжимаю челюсть, подняв темный взгляд на мужчину, который следит за моей реакцией. Он ждет, что я оступлюсь, но не дам ему этого. Проверяет меня, мою верность.
— Он сливал информацию «Эйдж», — это группировка, против которой мы постоянно выступаем в городе. Мужчина объясняет, не теряя бдительности:
— Все те случаи, когда наши планы проваливались, как и сделки, он был один из тех, кто сдавал нас, — курит. — Ты с ним близок. Ты говорил ему о заданиях. Значит, ты несешь ответственность за все сорванные переговоры. Исправь свою ошибку, — приказывает, поднося рюмку к губам, а я не шевелюсь. Даже не моргаю, пока он глотает алкоголь:
— И да, — громко ставит рюмку на стол. — Его часто видели в компании каких-то левых людей, говорят, один из них живет по-соседству, — тянет дым в глотку. — Проверь и ликвидируй. Не хочу, чтобы что-то пошло не так. У нас нет шанса на ошибку, — принимается изучать карту, чтобы ещё раз проверить план действий. Стою. Смотрю ему в спину. Он… Знает. Сжимаю лист. Знает, но скрывает, чтобы дать мне самому сделать выбор. Либо я с ними, либо я — один из предателей.
Главный знает о Лили Роуз. Знает о Мэй Харпер.
Отворачиваюсь, бросив лист на старый диван с упаковками травы. Чувствую, каким жутким взглядом врезается в мою спину мужчина. Он сомневается.
Он…
Ускоряю шаг, уже не сдерживая паники, поэтому приходится натянуть на голову капюшон, чтобы выбраться из здания.
Он знает, что я не смогу, поэтому не сомневаюсь, что уже поднимает телефон, собираясь вызвать других псов, чтобы те «навестили» дом Фарджа.
Прохожу мимо группы людей из нашей банды. Они натягивают черные банданы, скрывая нижнюю часть лица.
Черные Псы. Мы — Черные Псы. Дейв предал нас. Он предал меня. И теперь… Я…
Выхожу на улицу, спеша к автомобилю. Не оглядываюсь на окна, зная, что Главный следит за мной. Сажусь в салон, заводя мотор. Вскидываю голову, взглядом, полным ужаса наблюдаю за тем, как компания людей из моей банды направляются к моему автомобилю. В руках биты.