— Что будет с Лили — решат её родители, Дейв позвонил им, попытался объяснить ситуацию, — Дилан прикусывает губу, ведь видит, как еле сдерживаю слезы, что горячим слоем покрывают глаза. Смотрю на него, не веря в происходящее. Мне тяжело переваривать реальность. Тяжело оценивать происходящее, поскольку разум уже теряет ниточку здравомыслия, так яро хранимую мной. Моргаю, неприятно для себя усмехнувшись:
— Ты… — не могу сдержать смешок, и отвожу взгляд, заикаясь. –Ты… — сглатываю. — Бросаешь меня? — поднимаю взгляд, пропитанный одними эмоциями, который встречается с холодом. О’Брайен не вздыхает. Он со спокойствием щурит веки уставших глаз, шепотом выговаривая те слова, что буквально разбивают мои ребра, добираясь до скачущего сердца:
— Это странно звучит. Мы даже… — смотрит, не моргает. — Не были вместе.
Делаю рваный вздох, чувствуя, что слезы готовы разорвать глаза. Боюсь моргать и выпускать их катиться по щекам. Пытаюсь собраться. Соберись, Харпер! Но нет. Сжимаю губы, разбито глотаю воздух, пытаясь сообразить, как сложить свои спутанные мысли воедино и высказать человеку, который с таким морозом воспринимает мою боль:
— Серьезно? — шепчу, активно дыша. И пускаю неприятный смешок, заморгав.
А О’Брайен продолжает разбивать меня своим внешним видом. Он будто с трудом проявляет терпение ко мне.
— Возможно, ты что-то надумала, но это я, Харпер, — острым взглядом, полным обиды, смотрю на него, шмыгая носом. — Это даже смешно, — да, черт, он усмехается, качнув головой, ведь считает свои мысли нелепыми. — У меня не может быть отношений с кем-то, — сжимает губы, вздохнув полной грудью. — Но если ты считала, что между нами… — начинает заметно мяться. — Что-то было, то сделаю правильно, — ненадолго замолкает, отводя взгляд в сторону. Не свожу с него внимания, продолжая бороться с дыханием, которое застревает в глотке. Как-то отдаленно понимаю, что он просто не хочет подвергать меня опасности, но… Но воспринимаю это, как предательство. Они обсудили и приняли решение без нас. Они…
— Я бросаю тебя, потому что… — какого хера ты запинаешься, ублюдок? Дилан смотрит на меня, переступив с ноги на ногу:
— Ты будешь балластом, Харпер.
— Ты не можешь принимать решения за меня, — мой шепот рвет ушные перепонки. — У тебя нет права…
— Ты не нужна мне! — и его голос срывается, ведь время идет. Его мало. Слова встают комком в горле. Дрожу, хмуро, зло смотрю на парня, который так же активно дышит, не понижая тон:
— Ты будешь мешать, Харпер, — жестко. — Просто свали куда-нибудь, ясно? — начинает жестикулировать руками, которые вынимает из карманов. — Не мешай мне, блять!
Пускаю смешок, качнув головой, и с обидой прикусываю язык:
— Так… Выходит, — понимаю. — Мы всегда мешали…
— Да, — Дилан перебивает. Телефон в его кармане начинает вибрировать. Парень сглатывает, не сводя с меня напряженно-злого взгляда:
— У тебя и без меня проблемы, — говорит, сдавливая меня психологически. Искоса слежу за его словами, глотнув воды во рту, так как О’Брайен не собирается останавливаться:
— Ты убила своего брата, — шепотом. На выдохе. Но меня оглушает ударом по голове. Внешне вряд ли меняюсь, но внутри затихает буря. Остается только открытая злость, открытая обида и такой же сильный отказ верить в то, что этот человек пытается избавиться от меня, спихнуть в какой-то диспансер, куда меня хочет отвезти мать. Да, блять, я знаю, она говорила об этом с отцом. Я знаю, но… Не верю, что Дилан делает такой выбор. Что он… Я думала… Я просто…
Понимаю, что мои собственные мысли загоняют меня в тупик. Выражение лица слабнет. Мне с трудом удается заставлять себя дышать. О’Брайен видит это. Осознает, что осталось нанести последние удары — и я сама откажусь от него.
Я не собиралась бросать его, зная, как сильно ему требуется помощь. Я хотела быть рядом.
Но как можно жить для человека, который сам отказывается от тебя?
Слезы текут по щекам. С отвращением выдаю эмоции, когда начинаю всхлипывать, сжимая пальцами свои предплечья. Дилан остается невозмутимым. Он принял решение. Он отпускает меня. Он…
— Ты убила брата, — повторяет. — И тебе нужна психологическая помощь, — делает шаг ко мне, а я… Я не хочу этого делать, но от урагана внутри мой контроль над словами пропадает.
— А тебя изнасиловал Донтекю, — моргаю, со страхом поднимая глаза на застывшего парня с замирающим в глотке дыханием. Открываю рот, трясусь от боли в животе, что скручивает органы, выворачивает их, выжимает всю кровь. Взгляд Дилана направлен на меня. Губы слегка приоткрыты. Он… Он выглядит загнанным, но это тот самый человек, который не только бьет первым. Последний удар так же за ним. О’Брайен хмурит брови, делая шаг назад, и гордо поднимает голову:
— Дейв! — зовет, не разрывая наш зрительный контакт. — Мы уходим, — сквозь зубы. Я сжимаю дрожащие губы, со злостью прорычав:
— Ты не уйдешь, — разрываю его взглядом, и с судорогой во всем теле наблюдаю за тем, как О’Брайен берется за ручку двери. Выражение его лица меняется, оно заметно слабнет, а рваный вздох с разбитых губ уж больно выдает его настоящее состояние:
— Прощай, Мэй, — он должен. Уйти. Я знаю, но…
Опускаю руки, непроизвольно шагнув за ним, но замираю на месте, когда слышу за спиной громкий крик Лили:
— Да пошел ты! — обращение к Дейву, который проходит мимо меня, так и не подняв головы. Мне тяжело удается воспринимать происходящее. Пелена из слез мешает видеть, как Дилан ждет, пока его друг переступит порог. О’Брайен хмуро смотрит в пол, сглатывает, выглядит замученным. Продолжаю смотреть на него, с диким желанием восстановить зрительный контакт. В голове хаотично носится простое: «Посмотри на меня». Начинаю нашептывать холодными губами слова, борясь с чувством осознания. Да, безумное осознание, черт возьми. Все мы. Все. Я. Лили. Дилан. Дейв. Мы будто жили, ожидая этот день. Мы знали, что это произойдет. Что нам придется разойтись. Каждый, своей дорогой, но я… Я не могу принять это. Они нужны нам, мы нужны им, это… Неправильно.
Черт, Дилан, просто остановись, скажи, что я нужна тебе!
Он отворачивает голову, закрывает за собой дверь. До щелчка.
И в эту самую секунду мы становимся чужими.
Людьми, не имеющими никакой связи.
Лили плачет позади. Я стою, морально врастая в пол ногами. Всем своим существом. Смотрю на поверхность двери, словно она сейчас распахнется. Хочется ударить себя, чтобы вырваться из кошмара. Одного из таких, которые сводят меня с ума.
Мой мозг пустеет. Мысли вытекают. Они уходят из головы, оставляя только болевые ощущения. Одни эмоции. Моргаю, понимая, почему глотку рвет от чувства потерянности. Хочется кричать, но молчу. Молчание. Оно такое громкое. Именно в данный момент я хорошо понимаю это. Молчание кричит. Оглушает. Тихий плач Лили никак не влияет на меня. Медленно. Медленно разворачиваюсь. Медленно шаркаю ногами по паркету, не опуская на подругу взгляд. Мои глаза смотрят только в пустоту. Осознание. Мне необходимо все осознать, чтобы… Чтобы принести ещё большую боль.
Дилан О’Брайен отказывается от меня. Черт, я должна понять его, но… Я…
— Мэй, — строгий женский голос сверху. Вскидываю голову, глазами, полными слез и боли, полными потери и наивного ожидания, что сейчас все просто исчезнет и станет, как было, смотрю на мать, которая стоит на втором этаже, жестко говоря:
— Я заказала билеты. Рейс ночной, — она видит, что я полностью разбита, что теперь я — не живой человек, значит, буду послушна, ведь… Не могу принимать решений самостоятельно. Приоткрываю губы, начав пытаться что-то ответить, попросить о… О чем-то, я даже не знаю, чего желаю, просто… Я… Я не знаю.
— Собирай вещи, — мать равнодушно и строго заявляет. — Ты едешь в Вайберри, — ее взгляд немного смягчается. — Там тебе окажут помощь.
Не верю. Не могу верить. Опускаю голову, взгляд, еле сдерживая крик, что рвется наружу из самых легких. Все эмоции, вся их гамма наваливается на меня. Одновременно. Моргаю, слыша громкий стук в дверь. Всё плывет, будто в тумане. Не воспринимаю происходящее, когда мать проходит мимо, словно тень, она плывет в пространстве, открывает дверь. Слышу голоса. До неприятия знакомые. Слышу, как ругается Лили. Продолжаю стоять спиной. Не двигаюсь. Не оборачиваюсь, когда Роуз зовет меня. Никакой реакции. Дверь хлопает. Все вокруг затихает. Мать что-то говорит. Не воспринимаю. Осторожно поднимаю тяжелую ногу, берусь за перила, поднимаюсь.