— Я не могу оставить тебя.
— Я уже оставалась здесь одна, — напоминаю. — И видишь, — выдавливаю скромную улыбку. — Все ещё живая, тем более, скоро вернется отец, — мать с волнением улыбается, но я не сдаюсь, уверяя. — Недолго. Дай мне время. Потом заберешь отсюда. Но мне нужно… Чтобы ты была там, где нет отца, — нахожу причину. — Он приедет сюда. Начнете ссориться. Тебе нужен отдых подальше от него, — убедительно.
Вижу. Мать уже начинает поддаваться, но ещё полна сомнений, поэтому собирается что-то сказать. Перебиваю:
— Ничего сверхужасного, мам, просто у моего друга проблемы. Не у меня. У него. И я… — признаюсь открыто. — Хочу быть рядом, чтобы поддержать. Хотя бы морально.
Женщина наклоняет голову набок, вдруг сощурившись с подозрением, и шепчет:
— Друг, так?
Мнусь, но киваю быстро, чем подтверждаю предположения матери, которая тепло улыбается, но еще с долей неуверенности и волнения:
— Что ж, — она прикусывает губы, положив ладонь мне на голову. — Отец скоро приедет, так что… В принципе, тебе нужно закончить этот год. Ты не будешь одна здесь, — смотрит на меня, явно не желая отрывать от себя. — Но потом. Я приеду. И заберу тебя. Ты ляжешь в больницу, — ставит перед фактом, и я киваю, молча. Мать ещё какое-то время гладит меня, собираясь с мыслями, и принимает сложное решение. Женщина отходит, делает шаги к порогу комнаты:
— Тогда, я могу собрать свои нераспакованные вещи, — шутит. Но нервничает. Я улыбаюсь до тех пор, пока мать не выходит в коридор, медленно направившись к себе. Стою. Смотрю перед собой. Оцениваю происходящее.
Разум ещё в темноте, но…
Опускаю взгляд на игрушечного младенца.
Но я здесь. Я в здравии. Я отказалась ото лжи.
Правда, не знаю, как действовать дальше. Но обязательно что-нибудь придумаю. А пока есть дело, которое мне необходимо совершить.
***
Вам когда-нибудь казалось, что сама ночь сдавливает тебя, нарочно мешая сосредоточиться, победить панику и лишает сил для действий? Дейв чувствует нечто похожее, пока бежит через деревья, отмахиваясь от веток. Острые концы бьют по замерзшей коже лица. Глотку рвет мороз. Пар быстро поднимается от треснувших губ к черному небу. Бежит по сугробам, бежит, не зная, куда, главное, не останавливаться. Стреляет взглядом на Дилана. Его лицо не рассмотреть. Голоса позади. Псы догоняют. Охотятся. Жертвы. Игра. Фардж теряет силы, но рвется вперед, зная, что О’Брайен бы не двинулся в эту сторону, если бы здесь не было выхода. Дейв доверяет другу. Слепо.
Выбегают к краю.
Край.
Что?
Обрыв, метров пятьдесят, не меньше. Внизу бешенный поток реки, одно прикосновение к которой омертвляет организм любого живого создания. Дейв тормозит. Озирается по сторонам. Вокруг лес. Оглядывается на друга, торопя, ведь необходимо продолжить бег, но О’Брайен смотрит на воду внизу, сбито дыша.
— Дилан! — Дейв взглядом скачет с друга на лес. Голоса Псов громче.
О’Брайен моргает, поворачиваясь к другу лицом. Смотрит. Фардж ждет приказа, ждет, что они вновь побегут. Его страх и растерянность сверкают в широко распахнутых глазах. Вибрация. В кармане Дилана. Он вынимает телефон, слишком спокойно смотрит на экран. Уже можно, да?
Мэй стоит на крыльце дома. Держит в руках младенца, взглядом следит за матерью, которая садится в такси. Женщина оглядывается, с хмурым волнением изучает спокойное выражение дочери. Автомобиль трогается.
— Эй! — Дейв с ужасом замирает, когда из леса выбегают мужчины. Псы. Они с неприятным смехом окружают, заставляя Дейва отойти к обрыву. Он ругается под нос, хочет приблизиться к Дилану, но застывает на месте, теряясь, когда его друг вынимает оружие из кармана. Псы начинают хлопать, галдеть. Они кричат что-то, подгоняя и одобряя одного из своих. О’Брайен проверяет наличие пуль. Спокойствие и равнодушие. Дейв не может глотнуть. Он моргает, понимая, что голос дрожит:
— Эй… — шепчет, не зная, куда себя деть от шума, что загоняет его в угол. Дилан поднимает голову, взглянув ему в глаза.
Гудение, свист, «стреляй», «убей», «давай» — все это. Оно льется в потоке брани. Фардж моргает, зная, что его глаза уже слезятся, а брови еле хмурятся:
— Ты ч-чего? — запинается, сглатывая, и нервно усмехается. — Хэй…
Дилан поднимает оружие, направляет на друга, который больше не дышит. Больше ничего не слышит. Просто. Смотрит. На. О’Брайена. Тот. Равнодушно. Смотрит. В ответ. Между ними наступает секундная вселенская тишина. Дейв не верит, поэтому с неприятными слезами пускает смешок, сделав шаг к другу, еле качнув головой:
— Дил...
Выстрел.
Глава 48.
Весь мой дом погружен в темноту. Нет, с электричеством все в порядке. Почему-то я уверена, что именно во мраке меня никто не найдет. Давно мне не приходилось оставаться одной. Тяжело находиться в тишине первое время, но вот уже второй час после полуночи брожу по коридорам, привыкая к окружающему молчанию. Мышление остывает, злость отступает. Но обида остается. Думаете, почему меня так задело отношение О’Брайена? Если бы он попытался прояснить все нормально, поговорить, обсудить, то я бы ещё поняла его намерения, но он просто бросил меня. Просто не захотел заниматься этим. Заниматься мной.
Я говорила ему, что самый сильный страх — это стать ненужной. Он сказал, что я не нужна ему. Отказался, недолго думая. И тогда ощутила этот укол в сердце. Дернул за больное. Встревожил детский страх. Я правда почувствовала, как превращаюсь в ребенка прямо на глазах у человека, который стал занимать одно место по важности с моей матерью. Он отказался. Даже не изменился в лице. Нет, говорил с неприятным смешком, будто его слова — это очевидный факт. А мои — безумный бред. Дилан О’Брайен не создан для отношений, так почему я об этом не знала? Почему он сам начал проявлять ко мне что-то? Не верю. Не смогу поверить.
Хожу по кухне, иногда поднимая взгляд на окно. В руках сжимаю телефон. Ладони все ещё дрожат, но панические ощущения пройдут. Надо только перетерпеть. Прижимаю мобильный к уху, уже в который раз набирая номер Лили. Я должна обозначиться. Сообщить, что я здесь, я не уехала. Я с ней. Я не Дилан, ни Дейв. Не брошу её. Тем более, переживать все происходящее вместе будет легче. Если честно, да, осталась здесь, но понятия не имею, как и в каком направлении двигаться дальше. Мне нужно от чего-то отталкиваться. Необходима уверенность и знание того, что делать. А чего я хочу? Сначала найти Дилана и разобраться. В случае если он не заберет свои слова обратно, если не извинится, то я уеду, больше ничего не станет держать меня. Если же парень одумается, то будем уже решать, как помочь ему и Дейву. Выход есть. Всегда. Это я поняла, пока была у Оливера.
Роуз не отвечает. Пишу сообщение. Нет реакции. Видимо, она ещё не отошла от шока. Бедная. Завтра поеду к ней, не сейчас. Слишком поздно, да и мать её начнет противостоять. Не думаю, что она будет в восторге от моего присутствия.
Опускаю телефон, взглянув на экран. Черт. Складываю руки на груди, потирая плечи. Кожа холодная. Мороз пробирает до костей, и шоковое состояние немного напоминает о себе, иногда заставляя остановиться, замереть от ощущения растущей паники. Эмоций, вызывающих слезы. Я справлюсь.
Подхожу к окну, чтобы выглянуть на темную улицу, дорога между домами освещена бледным светом фонарей. Стою. Чувство одиночества растет в груди, но я глотаю его, томно выдохнув. Не смогу уснуть. Сейчас, смотря на ночные дома, полностью ощущаю, насколько Лондон неправильный город. Он полный одиночества, дарит тебе чувство ненужности. Холод. Мороз. Снег. Ничего теплого. Только серость. Не удивлена, что многие здешние проникаются идеей суицида. Депрессия — твой друг, если ты живешь в стенах зданий Лондона.
Продолжаю стоять на месте, иногда опуская взгляд на подоконник, и спокойная улыбка проявляется на лице. Мать уже успела протереть пыль и полить цветы. Поразительная женщина. Убралась перед выездом. Очень благодарна, что она доверилась мне, значит, она уверена в моей силе. Обещала перекинуть мне деньги на карточку, звонить. Часто звонить. Я не против. Буду рада её слышать. Главное, чтобы отец не узнал, где она. А мужчина будет искать, ведь мать заблокировала его счет, чтобы тот больше не смог распоряжаться деньгами, иначе бизнес накроется. У взрослых свои проблемы и их много. Не хочу отягощать.